Путеводная душа - Опал Рейн

— Как мы можем верить его слову после того, что произошло сегодня? Мы часами гонялись за ним.

Лицо Рэйвин исказила гримаса.

— Он кому-нибудь навредил? Он знал, что нападение только усугубит его положение, поэтому он бежал из страха.

Она сомневалась, что это был страх, но решила, что это самый верный способ смягчить каменное сердце Мерикато. Он молчал, обдумывая варианты.

— Пожалуйста, не судите его по внешнему виду, — добавила Рэйвин. — Мы вступали в контакт со многими людьми, которые отличаются от нас. Не позволяйте нам в будущем плохо отзываться об этом дне. Он может выглядеть немного пугающе, но его сердце может быть нежным, если дать ему шанс.

После небольшой паузы, пока он жестикулировал, его переводчик сказал:

— Хорошо. Как и Делизийцы, он должен быть задержан, допрошен и оценен. Мы не позволяем рискам проникать за пределы наших стен.

Рэйвин поморщилась.

— Он попросил не разлучать его со мной.

— Пока он не станет полноправным членом общества, его желания имеют мало значения. Этот процесс одинаков для всех чужаков подобного рода. Ни он, ни я не имеем в этом вопросе права выбора.

Повернувшись к Мериху, она объяснила ему это. В ее зрении вспыхнули красные искры, и, конечно же, он отверг это.

— Пожалуйста? Это только временно. Процесс займет около дня, так как мы не любим держать людей под стражей слишком долго.

— А что, если меня не примут, Рэйвин?

Она одарила его надломленной улыбкой.

— Тебя примут. У тебя есть я, помнишь? — она подняла руку и напрягла бицепс, похлопав по нему. — Я — советница Рэйвин Даэфарен, представитель народа Сумеречных Странников.

К тому же, она вроде как только что отдала ему свою душу. Отвергнуть его сочли бы жестокостью, так как технически они были связаны, даже если это и не соответствовало ее обычаям.

На самом деле это может сыграть мне на руку. Ей почти захотелось потереть руки и злобно захихикать.

Вспыхнул синий свет, и кончик его морды нежно ткнулся ей в висок.

— Хорошо. Я пойду туда, куда они попросят. Я предупрежу тебя, что если ты будешь вдали от меня слишком долго, ты перенесешься ко мне. Если это будет небезопасное место, ты не будешь в безопасности.

Кивнув, она перевела то, что было необходимо, Мерикато.

После еще нескольких препирательств между всеми четырьмя, сердце Рэйвин упало, когда Мерих повернулся к ним спиной, чтобы ему надели наручники. Его левое запястье привязали к правому бицепсу и наоборот — хотя им пришлось немного повозиться с его иглами, даже несмотря на то, что они лежали плоско.

Разочарование захлестнуло ее, она жалела, что все должно быть именно так.

Когда они пошли к центральному дереву, Мерих обвил хвостом ее талию и притянул к себе.

Обхватив рукой пучок меха на конце, она находила в этом утешение, особенно учитывая, что ее разум протестовал против того, куда их вели Мерикато и его солдаты.

Глава 42

Тишина, окружавшая Мериха, была оглушающей.

Там ничего не было. Ни писка животного, ни шуршания насекомого, ни отдаленного движения жизни сразу за пределами комнаты, в которой он был заперт.

Внутри было темно. Единственными источниками света были светящиеся шары, вмурованные в камень центральной колонны. Их зеленый свет освещал лишь потолок и пол вокруг них.

Там не было окон; Мерих гадал, было ли это сделано для того, чтобы защитить обычных обитателей от солнца, которое сожгло бы их, или чтобы утопить их в бездне.

Стены были полностью из черного обсидиана и, казалось, были вырезаны изнутри, а не сложены. Хотя он был один, золотые, серебряные и бронзовые тюремные решетки закрывали обитателей со всех сторон, а зеленые огни отражались в их зеркальном блеске.

Насколько он мог судить, в этой круглой комнате было восемь камер.

Пол был твердым и неудобным. Он бы пошевелился, чтобы лечь нормально, но его руки все еще были скованы за спиной.

Он пытался вырваться из пут, просто чтобы отдохнуть в этом долгом и мучительном ожидании, но не смог. Из чего бы ни были сделаны эти простые, гибкие нити, которыми оплели его запястья и бицепсы, они должны были быть зачарованы.

Это было разумно, учитывая, что он мог бы вырваться из своей камеры. При достаточной силе любой металл можно согнуть.

Рэйвин объяснила ему, почему ему не разрешили освободиться от оков. Они не знали, на что он способен, может ли он владеть магией или нет. Мерикато потребовал, чтобы Мерих оставался максимально связанным до суда или чего-то там.

Сидя на полу с вытянутыми ногами, он прислонился спиной к стене позади себя. Это было лучшее, что он мог сделать, чтобы устроиться поудобнее.

Хотя воздух был спертым, он был хотя бы прохладным. А также не разреженным, так как он находился в нескольких метрах под землей.

Ожидание было мучительным.

Он был один, находился в одиночестве несколько часов, а может, и дней. Он трижды засыпал от скуки, чтобы сбежать из своего заточения.

Где она? Тихий скулеж, вырвавшийся у него, эхом вернулся обратно.

Рэйвин не навещала его, отчего в его груди осталась зияющая дыра. Она также не вернулась к нему через связь, что означало, что она, должно быть, находится достаточно близко, чтобы не активировать ее.

С синеющим зрением он снова осмотрел свой нынешний дом. Он был безупречно чист. Ни пылинки, ничего, что могло бы отвлечь его во время ожидания.

Он был достаточно высоким, чтобы, когда он вошел в него, самые кончики его рогов звякнули о выступающие металлические прутья. Ширина его камеры давала ему ровно столько места, чтобы бездумно расхаживать, если бы он захотел, будь он свободен.

Здесь было просторно. И все же с каждой минутой, проведенной здесь, в одиночестве, в ловушке со скованными за спиной руками, у него все больше развивалась клаустрофобия. Прохладный воздух становился густым, удушая его в вызванной тревогой хватке. Казалось, гранит заполнил его грудь и тянет его вниз.

Он привык к свободе, к скитаниям по огромному и открытому миру.

Его взгляд метался повсюду. Здесь ли держали Джабеза?

Были ли его руки связаны так же, как у Мериха, пока он сидел в этой гребаной дыре? Это уже сводило его с ума, а он пробыл здесь совсем недолго.

Сколько, как сказала Рэйвин, Джабез пробыл здесь? Шесть эльфийских лет, что равнозначно девяноста земным годам? Неудивительно, что он, блядь, сошел с ума.

С каждым мгновением вынужденного ожидания ярость росла, как торнадо в самом центре его существа. Она становилась такой дикой, что