Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

на брюхе поползем. Подобие хирургического стола она отдала менее опытному Тахиру. По лицу градом катился пот, хотя окна в импровизированной операционной были открыты настежь. Рядом так же каторжно трудился Тахир. Джейми тоже не остался в стороне. И приходилось еще смотреть, чтобы они не ошибались.

Несколько женщин трудились на подхвате, но много ли им доверишь? Привести-увести пациента, получше его устроить, поддержать, налить самогону. Выдернуть несколько волосков и прополоскать в спирте. Помогали и дети. Они не спорили. Все понимали – там их родители. И мало ли кому…

К вечеру женщина просто валилась с ног от усталости. И даже не поверила, что поток пациентов иссякает.

Обработала последнего, уселась прямо на пол, вытерла пот со лба и выдохнула:

– Твою ж…

Последующую речь графини история не сохранила. Но упоминала она явно не птичек и пчелок.

Сил не просто не было. Они в минус ушли. Рядом так же упали Тахир и Джейми. И это при том, что работорговцев графине никто на прием не тащил, ими занимался Ганц Тримейн.

Справедливости ради, Лиля и сама бы ими заниматься не стала. Сейчас ей важнее были ее люди. Завтра можно будет и с торговцами человеческой кровью разобраться.

Она посмотрела на Тахира, на Джейми… Паренек вообще был белее мела. На узком лице с высокими скулами только глаза и выделялись. Большие, яркие, чистые.

– Тахир-джан, Джейми. Вам, наверное, лучше спать пойти?

Тахир кивнул. Поднялся, протянул ей руку…

– Ваше сиятельство.

Кажется в «операционной» был кто-то еще. Лиля на это внимания не обратила. Опираясь (не слишком сильно, а то еще Тахир упадет) на предложенную руку, встала на колени, а потом и на ноги. Голова чуть закружилась. Ну и пусть. Переживем.

– Жить будем.

– Будете, ваше сиятельство. Вы разрешите вас проводить?

Лиля помотала головой, как боевая лошадь:

– Нет.

Нашла слегка косыми глазами присутствующих помощниц и с трудом припомнила имя.

– Мэри, мне нужно ледяной воды – умыться. И узнай, где там лэйр Ганц, поговорить бы.

Служанка закивала и словно улетучилась.

Лиля потерла руками лоб. Лоб был горячий, пальцы – ледяные. Давление, температура, утомление?

А, плевать! Это все остальные могут идти по своим делам. А она тут главная. Тут еще Тримейн и Лейс. Посмотрим, что мужики ей скажут…

Его величество Эдоард Восьмой, милостью Альдоная правитель Ативерны, читал расшифровку письма Ганца Тримейна. Все письма голубиной почты проходили через руки королевского секретаря – человека мрачного, неболтливого и весьма умного. Так что его величество не ломал глаза над мелким шифром скорописи. Ему на стол все попадало красиво переписанным и на хорошем пергаменте.

Вот только радовало это далеко не всегда.

«Ваше величество! –писал Ганц Тримейн.

По вашему поручению прибыв в Иртон, вынужден задержаться. Управляющий воровал, замок в запустении, дружина распущена, процветает работорговля, зимой Иртон может ожидать голод, при мне на Л. Иртон было совершено покушение, которое я вынужден расследовать. М. Иртон цела и здорова, обожает свою мачеху. Л. Иртон делает все, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, но нуждается в помощи.

Остаюсь искренне преданный

ваш слуга лэйр Ганц Тримейн».

Его величество потер лоб. Потом затылок.

Пользы не прибавилось.

Ганц Тримейн был одним из лучших. И если уж он не смог разобраться в ситуации быстро, значит, все не так просто, как в изложении Джеса.

М-да. А как хорошо все выглядело. Толстая дура, которая закатывает истерики, потому и сидит в поместье круглый год.

Только вот… Его величество посмотрел на золотое перо в своей руке. На чернильницу.

Подарки Августа оказались неожиданно удобны. И его величество приказал секретарю озаботиться. Теперь гусиные перья исчезнут из его жизни. Хотя и непривычно. Но золотое перо удобнее. Гусиные каждый раз одинаково не очинишь, приходится приноравливаться, поворачивать в руке… С этим не так. Макнул в чернильницу, стряхнул избыток чернил, и пиши. Не затупится, не поломается… Даже если и поломается, заказать новое – дело минуты.

Да и чернильница – насколько ж удобнее!

Секретарь уже оценил, и вовсю пел ей дифирамбы.

Когда приходится писать, поневоле чернильницу ставишь поближе. И рано или поздно, то рукавом заденешь, то опрокинешь, то еще что… Всякое бывало. А пергамент – штука дорогая.

Сложно даже представить, что это придумала та самая «тупая колода», которую так ругал Джерисон.

Эдоард еще раз вздохнул.

Джес и Лия.

Точнее, Лия и Джес.

Его старшие дети от любимой женщины. Дети, перед которыми он всегда будет виноват. За что? За то, что не подумал о последствиях.

Они с Джесси были молоды, они были влюблены, для них на небе всегда светило солнце. И они даже не думали, что у них будут дети… То есть думали, но как-то отстраненно. И реальность ударила исподтишка. Зло и резко.

Когда Джессимин первый раз сообщила ему о своей беременности, он дико обрадовался. Сначала.

А потом задумался.

Внебрачный ребенок был позором. Для юной девушки – тем более. После такого ей оставалась только одна дорога. Срочно замуж. Хоть за последнего нищего. В противном случае она стояла бы на одной ступени со шлюхами и воровками. Так на нее бы и смотрели. Этого он для своей девочки допустить не мог.

Как же их тогда выручил Джайс! Срочно женился, переговорил с женой. Кстати, Алисия Иртон сейчас где?

Ну да, состоит в свите принцесс. Вот ведь…

Стерва, сплетница, та еще гадюка, но… с него причитается. За их с Джесси спокойствие.

Алисия признала обоих детей своими. Но была и еще одна беда.

Если Джесси могла проводить с детьми ну не слишком много, но хотя бы какое-то время, то у Эдоарда и того не было. Он видел детей раз в год, и чаще никак не получалось.

Не стоит забывать, у него была Имоджин, которая не одобряла встреч супруга с фавориткой, были законные дети, отец, государственные дела. Тут и захочешь – время не выберешь.

Детей Имоджин, Эдмона, Рика, Эдоард брал с собой на приемы, рассказывал, показывал, учил, как его когда-то отец, как сейчас учат маленьких принцесс. Со старшим сыном он этого сделать не смог. Может, и зря. Но выбора не было. И рос его ребенок кое-как.

Алисии до него не было дела, Джайс – чего уж там, старый друг тоже был по уши занят. Государство – ноша тяжкая. Если кто-то хочет подставить плечо, тяжести хватит на всех.

И все же, все же…

Джес – умный талантливый мальчик. Ну как он мог не разглядеть такое в своей семье?

Нет, что-то тут нечисто.

Август Брокленд