Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

мурлычет он долго после того, как кусок наконец проглочен. Долго после того, как моё дыхание выдохлось, а грудь судорожно ловит воздух. — Мне говорили об этом. Но слышать это вживую — совсем иное.

Он отпускает меня, использует салфетку, чтобы вытереть подливу с подбородка, пока я жадно хапаю воздух так быстро, что голова становится лёгкой и невесомой. Пока угольные глаза Каана убаюкивают меня с той стороны стола, притягивая к себе, несмотря на пропасть между нами.

Аркин поднимается, бросает салфетку в лицо Каану и шествует к дальнему, погруженному в тень концу стола, его развевающийся плащ заставляет языки свечей трепетать и вспыхивать. Более сотни крошечных огней, танцующих для него.

— Мне вот интересно, — раздаётся его голос из темноты, — насколько хорошо ты читаешь?

Его тон поддёвки сочит ядом.

— Любезно предоставленное Вейей, — продолжают слова, пока он сдёргивает что-то со стола, — у меня есть идеальное сокровище, чтобы проверить твои способности.

Каан бьётся в оковах и рычит с нарастающей свирепостью, возможно, осознав, что Вейю тоже схватили.

Заперли в клетке.

Аркин смеётся, возвращается и со свистом сгребает рукой всё с поверхности стола. Моя еда с чавканьем валится на пол, тарелка грохочет с нарастающим эхом, пока он хлопает книгу на камень.

Нет, не книгу…

А—

Каан замирает. Встречает гробовую тишину, пока моя кровь стынет, а взгляд жадно впивается в витиеватый узор, выведенный на обложке. Прекрасное, почти идеальное изображениемальмера Каана — два дракона, сплётшиеся воедино, точно луна.

Мои пальцы дёргаются от желания провести по коже. Ощутить, как страницы перелистываются под ними, прижать дневник к себе и вдохнуть его древний аромат. Потому что это именно он — я узнаю его.

Древний. Дневник кого-то, затерянного для этого мира.

Мой выдох вырывается дрожью.

Медленно я поднимаю взгляд прямо в катастрофические глаза Каана — несказанные слова бьются между нами. Это всё подтверждение, которое мне нужно: этот дневник принадлежал Эллюин. Той версии меня, в которую он влюбился столько фаз назад.

Мне, которую он потерял.

— Это дневник Эллюин Неван, — Аркин наклоняется над моим..

— Это дневник Эллюин Неван, — Аркин наклоняется над моим плечом, его дыхание отдаёт кислятиной, словно вонь гниющих фруктов. — Бывшей принцессы Тени.

Бывшей принцессы…

Тени…

Это заявление рассыпается в моей голове, как комок смятого пергамента, мешая что-либо понять. Предложение, лишённое формы; слова, уносимые давно забытым ветром.

— Ну, пока она не стала королевой, — мурлычет он, приподнимая переднюю обложку и открывая размашистую запись, написанную таким красивым, изящным почерком. Буквы, которые отзываются… внутри. Крошечные кусочки пазла, которые мне хочется сдёрнуть со страницы и прижать к самому сердцу.

Мои.

Эти слова — мои.

Комок подступает к горлу, и его больно сглатывать.

— Не то чтобы она хоть раз подписалась как-то иначе, чем Неван, — бурчит Аркин, переворачивая страницу небрежным взмахом, за который мне хочется его задушить. — Сколько интриги!

Мир вокруг нас размывается, когда я встречаюсь взглядом с Кааном сквозь языки пламени; западающий в душу груз в его глазах говорит мне обо всём, что нужно знать:

Он тоже понятия не имеет, что зажато между этими страницами.

Наверняка что-то ужасное, раз Аркин так ликует.

— Знаешь что, тут полно ненужной ахинеи. Я перескажу кратко.

Глаза Каана вспыхивают, его мышцы напрягаются против цепей, сжимающих его бугрящуюся силу, пока Аркин продолжает листать записи.

— Начинается всё довольно скучно, правда. Эллюин любила своего брата — бла-бла-бла. Чувствовала себя виноватой за травму, которая сделала его калекой.

Эти слова калечат — словно стая драконов камнем падает вниз, терзая меня.

— Она укрощает взрослого Мунплюма в девять фаз, ещё до того, как услышала песни Создателей. Должен сказать, это впечатляет, — продолжает Аркин, пролистывая ещё страницу вперед. — Затем она надевает Эфирный камень и становится объектом договорного связывания, после чего её отправляют в Пекло, когда всю её семью отравляют во сне, и вот тут начинается самое сочное.

— Замолчи.

Я выкрикиваю это. Ору во весь голос.

Слышу, как крик рикошетит от далёких стен.

Аркин наклоняется ниже, сжимает мой подбородок так сильно, что я чувствую, как наливается будущий синяк, и разворачивает меня к себе — его ответ звучит гладким шёпотом, брошенным мне в лицо:

— Нет.

Вопреки здравому смыслу, я удерживаю его беспощадный взгляд, словно наши мечи скрестились.

Он цыкает и отпускает.

Я судорожно вздыхаю, грудь ходит ходуном, когда он снова переключает внимание на дневник, пролистывает несколько страниц вперёд, а затем всаживает кончик своего изуродованного пальца в строчку текста.

— А-а-а, да, а потом она встречает его, — изрыгает он яд и цитирует прямо с пергамента: — «Каан Вейгор — старший сын Короля, только недавно вернувшийся с Болтанических равнин, чтобы присмотреть за Доммом, пока его Пах помогает Тироту укрепить позиции в Аритии». — Аркин поднимает голову, устремив всё внимание на Каана, который дёргается против своих цепей с новой силой, пока кровь капает оттуда, где они местами протёрли кожу до мяса. — Тут она ошибается. Ты не старший сын.

Каан замирает.

Аркин напевает под нос, смотрит вниз и отмахивается от страницы.

— Знаешь, если бы Пах не отрёкся от меня и не приказал своему дракону гнать меня через равнины за то, что я стал таким разочарованием, Эллюин влюбилась бы в меня. Не в тебя.

Каан дёргается настолько сильно, что его тяжёлое каменное кресло с содроганием скребёт по полу, а мерцающие цепи, кажется, сжимаются ещё сильнее. Не то чтобы Аркин хотя бы поднял взгляд — его внимание целиком поглощено страницей, на которой он только что остановился.

— А-а-а, да. Вот здесь ты подарил ей безделушку в знак своей любви. А потом она переспала с тобой, — он цокает языком трижды, качая головой. — Позорно, учитывая, что она была обещана нашему брату.

Слова звенят в моих ушах.

С тихим насилием детали начинают вставать на свои места. Собираясь во что-то слишком болезненное, чтобы на это смотреть.

Слишком разрушительное.

— Подумать только, он связал себя с ней, думая, что она нетронута.

Я вдрагиваю, выныривая из затонувших воспоминаний о самце, двигающемся внутри меня. Не о Каане.

О ком-то другом.

Где-то, где холодно. Знакомо. Величественно украшено, небо за окном тяжело от светившихся лун —

Звук вырывается из моего горла.

— Я знаю, — растягивает слова Аркин, качая головой. — Вот тебе и семейные ценности. — Он снова перелистывает страницу. — Веришь или нет, становится ещё интереснее. Здесь наш дорогой Пах прознал про ваш роман. — Его взгляд вонзается в Каана, который теперь бледнее пергамента, пока он смотрит в тень капюшона своего брата.

Это всё подтверждение, которое