Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

— Следи за словами.

— А не то что ты ему сделаешь? — провоцирует Тим, нависая над ним.

Арес отступает и прячется за Хелл, выставляя её перед собой как щит.

— Это она сказала, не я.

— Херми, зачем ты нас сюда позвал? Что случилось? — перебивает их Хадес.

Весь его язык тела кричит об ужасе.

Об ужасе от того, что он находится в комнате умершей сестры — возможно, впервые с тех пор, как её не стало.

Он переминается с ноги на ногу, пальцы то сжимаются в кулаки, то разжимаются вдоль тела, а взгляд не отрывается от меня, словно он боится посмотреть даже на пол.

— Женщины творят множество чудес, — цитирую я, указывая на плакат за спиной.

Все присутствующие смотрят на меня.

— Ладно, — медленно произносит Хейвен. — И?

— Разве чудеса не Аполлон творил? — вмешивается Арес.

Тим отвешивает ему лёгкий подзатыльник.

— Проследите за моей мыслью. — Я выставляю руки перед собой. — Афри узнала о «Пандоре» намного раньше нас, и Уран совершенно ясно сказал, что Кронос поймал её, когда она рылась в его кабинете в поисках дополнительной информации. А что, если она что-то нашла и спрятала?

Тимос кивает.

— Я за тобой успеваю. Продолжай.

— Она могла оставить это где-нибудь для нас. Подсказку? Помощь? Рассказать нам она не могла, потому что само знание о «Пандоре» автоматически внесло бы нас в список приговорённых к смерти.

Глаза Тимоса загораются.

— Блядь, — шепчет он. — Да. Она бы ни за что не сидела сложа руки. Она всё равно попыталась бы вам сообщить. Каким угодно способом.

— Значит, надо искать. Здесь, — заключаю я.

Теперь все осматривают каждый уголок комнаты Афри.

Даже Хадес, который отодвинул боль в сторону ради чего-то большего: любой информации, способной спасти нашу семью.

Пора организовать поиски.

— Маленький Рай, займись комодом, — распоряжаюсь я. — Хелл, проверь карманы одежды в шкафу. Тим — ванную. Хадес — письменный стол и ящики. Я беру книжный шкаф.

— А я? — Арес поднимает руку.

— А ты сиди и отдыхай. Но включи мозг и продолжай копаться в воспоминаниях, — заканчиваю я.

Арес устраивается на кровати с помощью Хелл, которая складывает подушки так, чтобы у него под спиной была удобная высокая опора.

Я останавливаюсь перед книжным шкафом.

Он почти достаёт до потолка: шесть рядов полок, забитых книгами. Корешки всех цветов и размеров, твёрдые и мягкие обложки, одни потрёпаннее других.

Придётся открыть каждую.

Другого способа нет.

Мой взгляд снова перескакивает на плакат.

Я достаю телефон и ищу фразу в Google. Оказывается, это цитата из «Маленьких женщин», одной из её любимых книг.

Почему бы не начать именно с неё, даже если связь кажется слишком очевидной?

У Афродиты было десять разных изданий: восемь на английском, одно на греческом и одно на испанском. Она была из тех людей, которые покупают любимую книгу снова и снова, если находят необычное издание с красивой обложкой.

Я внимательно осматриваю каждый экземпляр — от передней обложки до задней.

Перелистываю страницы в поисках тайных посланий, но они нетронуты.

Чистые.

Никаких следов того, что с ними что-то делали.

Афри, пожалуйста, помоги мне.

Ты не могла придумать что-то слишком сложное.

И не могла ничего не оставить.

Я тебя знаю.

Отложив в сторону десять экземпляров её любимой книги, начинаю снизу и проверяю каждый том на полке.

— В ванной ничего! — кричит Тим. — Вообще ничего!

— А мы уверены, что Афродита действительно что-то нам оставила? Что-то, что должно помочь? — спрашивает Арес, хмуро глядя в потолок.

Мы с Тимосом одновременно отвечаем резким:

— Да!

То, что он тоже в этом уверен, даёт мне ещё немного надежды.

Никто не знал её лучше нас двоих.

А если ошибёмся — по крайней мере, сможем сказать, что пытались.

— Может, это вообще не в её комнате, — предполагает Хейвен, опустошая третий ящик комода. — Ну, то есть это слишком очевидное место.

— Но для нас оно ещё и самое простое. Она не могла сделать всё слишком сложно, — возражает Хадес.

Я продолжаю листать её книги и наконец заканчиваю с первой, самой нижней полкой.

Перехожу к следующей, где обнаруживаю целую секцию любовных романов, совершенно не похожую на предыдущую, занятую японской литературой.

— И где, блядь, умные члены этой семьи, когда они нужны? — раздражённо бросает Тимос.

Мы все одновременно поворачиваемся и пригвождаем его взглядами к месту у двери ванной.

— Только не говорите, что считаете себя такими же сообразительными, как Аполлон и Афина, — продолжает он. — Проявите хоть раз скромность, ребята.

Арес вытаскивает из-за спины подушку и швыряет в него, но тут же издаёт болезненный звук.

Подушка падает метрах в трёх от Тимоса.

— Сопляк, — бросает тот.

Я игнорирую их перепалку и возвращаюсь к поискам.

Но теперь Тим подходит ко мне и помогает, начиная с самой верхней полки.

Проходит несколько минут, и единственными звуками в комнате остаются шелест переворачиваемых страниц, шорох одежды в руках Хелл и вздохи Хейвен и Хадеса, обыскивающих каждый укромный уголок.

— В столе ничего.

— В комоде ничего, под кроватью ничего, в тумбочках ничего.

— Помогите мне со шкафом, — просит Хелл. — Я только на половине и пока ничего не нашла.

Мне остаётся проверить шесть книг, а Тим уже закончил и теперь прислонился к стене с унылым видом, когда в комнату врываются ещё две фигуры.

Аполлон и Лав.

На их лицах совершенно одинаковое выражение растерянности при виде того, как мы переворачиваем вверх дном спальню нашей сестры.

Когда я объясняю свою догадку, брат слушает молча, взвешивая мои слова с той тщательностью, на которую способен только он.

Он не отвечает.

Не говорит, что я прав.

И уж тем более не говорит, что ошибаюсь.

Просто начинает ходить по комнате, погружённый в мысли.

В конце концов останавливается прямо перед плакатом.

Я подхожу к нему, надеясь, что его посетила одна из тех гениальных идей, которые обычно приходят только ему.

Хейвен швыряет в сторону белую блузку и раздражённо выдыхает:

— Ничего! Здесь ничего.

— А это может быть в её клубе? — спрашивает Аполлон.

Надеюсь, нет, потому что он такой огромный и там столько укромных мест, что наши поиски окажутся бессмысленными. Даже если там что-то и есть, мы никогда не найдём это до окончания перемирия.

— Красиво, — продолжает Аполлон, указывая на плакат. — Это цитата из «Маленьких женщин». Вы хорошо проверили все те издания этой книги, которые у неё есть?

— Уже. Это было первое место, куда я полез. Самое очевидное, в конце концов. И, разумеется, там ничего не было, — сообщаю я.

Тимос