Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

сложновато ее запомнить. Стоявший неподалеку Ник как-то очень грустно вздохнул, отчего уголок моих губ дернулся. Кажется, я понятно, почему одна из стен досталась именно Хосту, а не ему. А символ тем временем вспыхнул зеленым светом и просто погас. Даже не появились белые надписи, как когда я призывала свою руническую стену! Не удивительно, почему ребята так переполошились.

— И… Это все? — поинтересовалась я после того, как Хост отчитался, что все готово, а Лекс язвительно фыркнул:

— Ну, уж простите, что наши стены не столь эпично открываются. Здесь нам выпендриться нечем, — и первым заглянул внутрь — просунул туда голову, после чего вернулся и задумчиво добавил: — Но оно и к лучшему…

Он жестом предложил нам с Мэй войти. И мы, заинтригованно переглянувшись, поспешили переступить порог комнаты, освященной мягким желтоватым светом от расставленных по углам магфонарей. Довольно-таки тусклым, отчего поначалу пришлось привыкать глазам.

Помимо слегка мерцающих магфонарей, в комнате еще был небольшой шкафчик, стол, ваза с зачарованными цветами, от которых шел приятный и теплый аромат, а в углу — чистый матрас. И, казалось бы, ничего странного — безобидная комната. На это даже указали вошедшие следом за нами ребята, мол, видите: здесь нет ничего особенного, смотрите сколько хотите. Больше всех распинался Лекс, который резко замолчал, когда его в бок толкнул заметивший, как Мэй склонилась над чем-то на полу, Ник.

Словно заведомо ощутив неминуемую беду, Лекс мгновенно побледнел, а Мэй с каменным лицом медленно развернулась и, произнеся жутким тоном: «А это что такое?» — продемонстрировала красное шелковое женское белье. Точнее, нижнюю часть комплекта.

В итоге Мэй так и не выбрала шестую сферу со стеной. Постояв некоторое время с бельем в руке, она с отрешенным видом то ли переваривала какие-то свои мысли и чувства, то ли слушала объяснения Лекса о выгодном деле с метаморфными стенами. Вот и явилась нам теневая часть Академии. Оказывается, ребята, чтобы обеспечить свое будущее, торговали комнатами. Простые метаморфные стены они сдавали парочкам на долгосрок, потому что сложно утаить, как они открываются. Поэтому предоставляли их в пользование обеспеченным покупателям, чтобы те до выпуска могли проводить там свой досуг. А вот рунические стены оказались самыми прибыльными. Они могли перемещаться, поэтому их часто покупали на одну ночь.

Я, конечно, подозревала нечто такое. Не просто же так парни радовались тому, что нашли очередную пустую комнату, но все равно не смогла не оценить их находчивость. Какой бы похабной или аморальной она ни была…

— Но мы же все взрослые люди! — воскликнул Лекс, когда Мэй, не сказав ни слова, просто подошла к выходу из рунической комнаты, просто наугад коснулась места, просто с первого раза открыла проход и просто покинула комнату.

Даже не оглянулась.

Естественно, я поспешила за ней, не забыв прихватить Котю, которого мы оставили ловить светящиеся огоньки в логове. Все-таки сферы были очень ценными, и Лекс опасался, что кот может их разбить, поэтому он позаботился, чтобы Коте не было скучно. Однако, к моему удивлению, Котя почему-то не оценил такой жест. И пока по комнате летали огоньки, он лежал на столе и смотрел в то место, где мы скрылись. Даже как-то совестно стало…

— Прости, что оставила тебя, — обняла я кота, который только тяжело вздохнул, после чего отправилась в жилую комнату, где обнаружила Мэй, уже лежавшую в кровати под одеялом.

Она не стала ужинать — оставила пакет с едой на столе. Одежду кое-как закинула в шкаф. И слова мне не казала. Я же не стала нарушать ее уединения, только подкинула под бок кота, который в целом не возражал быть утянутым под одеяло. Хоть кто-то из нас умеет выражать эмпатию и утешать людей…

«Что это?» — сунула я руку в карман, когда собралась переодеться, и вытащила обрывок ткани. Тот самый, который нашла в пещере. Похоже, чисто интуитивно его схватила и сунула в карман, когда я рванула за Котей.

Убедившись, что Мэй совсем не обращает на меня внимания, я пошарила в своем шкафу и достала из самого дальнего угла полки еще один обрывок ткани, после чего сравнила их.

«Одинаковые, — сошлись мои брови на переносице. — Совершенно одинаковые…»

Только второй еще слегка подпален с одного края.

— Лав-Лав! А давай…

— Нет! — отрезала я, когда Мэй указала на еще одну стену. — Тут дойти два шага, а если воспользуемся им, то сделаем крюк и опоздаем.

— Ла-а-адно, — поникла она, а я вздохнула.

Еще утром, когда мы проснулись, Мэй выглядела так же отстраненно, как и перед сном, но сейчас она была невероятно бодрой и веселой. Даже слишком бодрой и веселой. И я понимала почему, за что, собственно, отчасти была даже благодарна. Мэй пыталась отвлечь меня от мрачных мыслей, ведь как только я поднялась с постели, то первым делом пошла не умываться или одеваться, а взяла расписание занятий.

Прошлым вечером на местах, где должны быть уроки боевой теории и практики, стояли пробелы, и я надеялась, что утром они пропадут, однако… Не пропали. И теперь практически весь учебный день у меня был свободным, не считая занятий по травологии и зельеварению. Если остальных такое расписание отчасти радовало — некоторые ученики с боевых курсов подтрунивали остальных, кому придется после затяжных выходных вливаться в полный учебный день, — то я забеспокоилась. Да, Краус сказал, что Реджес планирует вернуться, но сегодня был четвертый день. Обещанный день, когда, по логике вещей, в расписании должны быть боевая теория и практика, которых, увы, не было.

Собственно, поэтому я решила оставить ненадолго Котю одного — все равно он отсыпался так, будто не лежал всю ночь с Мэй в кровати, а нещадно батрачил, что даже позавтракать не встал. И отправилась в Большой зал в надежде увидеть Реджеса там. Вдруг после возвращения у него появились неотложные дела, поэтому занятия отменили, но он обязательно покажется хотя бы за завтраком. Однако, когда мы прибыли в пункт назначения, за преподавательским столом были все, кроме него.

— Может быть, еще не успел вернуться? — тихо предположила Мэй, когда заметила, как по пути к нашим привычным места помрачнело мое лицо, и вдруг дернула меня за рукав: — Эм, Лав…

— Что такое? — заметила я волнение в ее голосе, а Мэй кивком указала на противоположный от нашего стол, и у меня тут же вырвалось: — Твою же ифритову мать!

Засмотревшись на преподавательский стол, я совсем не обратила внимания на широкоплечую и крупную фигуру, что, словно маяк, сильно выделялась на фоне других учеников. Холлер…