Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

– Не волнуйся, Ноа. Я не намерена делать это снова. Но имей в виду: если ты не хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар, выполни мою просьбу.

Я встала, повернулась к ней спиной и быстро вышла из ресторана, не переставая думать об угрозе матери Ника. Миновала ресепшен и почти выбежала на улицу.

Ну и дура же я! Зачем я встретилась с этой женщиной?! Николас предупреждал меня, говорил, насколько она жестока, а я – глупышка – позволила ей обмануть себя, и она наговорила кучу отвратительных вещей. Но все это ложь, о которой не стоит думать ни секунды. Я вытащила из сумочки письмо, разорвала на тысячу кусочков и выкинула в несколько мусорных баков.

Для меня этой встречи никогда не было.

26. Ник

Ноа выключила телефон? Я ничего не понимал и уже начинал беспокоиться… старался не доводить свое состояние до того уровня, который не столько помогает, сколько вредит. Рядом находилась сестренка, Энн привезла ее вовремя, как мы и договаривались, и я радовался, что Мэдди будет только моей. Я никому не позволю испортить себе эти дни. Мэдисон – мой гномик, и она будет счастлива, а Ноа… лучше думать, что ее мобильник разрядился.

– Ник! – пронзительно крикнула Мэдди, привлекая мое внимание.

Я обернулся. Мы были в Санта-Монике, в зоомагазине. Я всегда рассказывал Мэдди о здешнем пляже, о достопримечательностях, о том, как дети катаются на колесе обозрения и смотрят с высоты на океан… Однако младшей сестренке, в отличие от любого нормального ребенка, были интересны аквариумы с моллюсками и другими морскими тварями.

Я подошел к малышке.

– Мэд, если дотронешься до них, они могут поранить тебя, – предупредил я.

Мы были в той части магазина, где продавали морских обитателей. Я схватил Мэдди за талию и выволок наружу. Стемнело, и я начал задаваться вопросом, в какое именно время маленькой девочке надо поужинать и лечь спать.

– Замерзла, гномик? – спросил я, снял куртку и нагнулся, чтобы надеть на нее.

На пухлых губах Мэдди появилась лукавая улыбка.

– Ты рад, что я тут? – спросила она: судя по ее невинным глазам, мой ответ волновал ее больше, чем следовало бы.

Я улыбнулся, застегивая молнию куртки. Она выглядела как крошечный призрак в моей верхней одежде, которая почти касалась земли, но это было лучше, чем если бы она заболела.

– Ты рада? – спросил я, засучивая рукава куртки.

– Конечно, Ник! – сразу ответила она. – Ты мой любимый брат, я тебе говорила?

Я рассмеялся. Как будто у нее были еще братья!

– Нет, не говорила, но ты тоже моя любимая сестренка, и это прекрасно, правда?

Улыбка, которой она одарила меня, разбила мое сердце.

– Прокатимся на колесе обозрения? – предложил я, и вопль Мэдди подверг риску мои барабанные перепонки.

На набережной было полно семей, а шум прибоя побуждал остаться возле океана и никогда не уходить. Закат потрясал своим великолепием, и едва я собрался вытащить телефон, чтобы попытаться связаться с Ноа, как буквально почувствовал присутствие Веснушки. Я разглядел ее в толпе. На ее лице сияла широкая улыбка, впрочем, и на моей тоже.

– Эй, Мэдди! – позвала девочку Ноа.

Я ошалел. Ноа была ослепительная, но она всегда была такой. Мэдди завертела головой и не помедлила ни секунды.

– Ноа! – воскликнула она, и я расхохотался, увидев, как Мэдисон побежала к ней.

Радость переполнила мою душу, а Ноа приподняла Мэдди и заключила в крепкие объятия.

Мэдисон поладила с ней быстрее, чем я ожидал. Не потому, что моя девушка – тяжелый человек, вовсе нет – это ведь Ноа. Скорее с Мэдди было не очень просто.

Я обожал ее, потому что она моя сестра. Но иногда она могла быть угрюмой и невыносимой. И в такие дни ссорилась с теми, кто ей не нравился, если они вторгались в ее личное пространство. Она оказалась недоверчивой и к тому же, если честно, избалованной, наверное, как и любая шестилетка, которой родители покупали абсолютно все.

Она стала моей принцессой тьмы, как я иногда любил ее называть. Но Ноа уже обожала ее, как и Мэдди – Ноа. В общем, проблем не было.

Когда я подошел к ним, Ноа посмотрела на меня. В ее взгляде было что-то загадочное, может, облегчение или что-то в этом роде. Я улыбнулся и притянул ее к себе, заодно сжав и Мэдди в объятиях.

– Ноа, побежали кататься на колесе обозрения! – Мэдди принялась дрыгать ногами.

Ноа отпустила ее, и малышка помчалась в сторону аттракционов. Не отрывая глаз от девочки, я погладил Ноа по плечу и поцеловал в лоб, а потом мы последовали за Мэдисон.

– Ты в порядке? – спросил я.

– О да! А у тебя замечательная сестра, Ник, – сказала Ноа, похоже, она хотела сменить тему.

– Болтает за двоих? – весело уточнил я. – Пришлось призвать все самообладание, чтобы не затискать ее, Веснушка.

Она фыркнула, но не стала комментировать. В ней было что-то странное, но я решил не заострять на этом внимание. Мы встретились с Мэдди возле кассы, и я купил три билета на колесо обозрения. Сестренка начала тараторить без остановки, рассказывая Ноа на своем «детском» языке о том, что она успела сделать, каково это летать в самолете и как она счастлива. Ноа слушала ее, забавляясь с малышкой и улыбаясь мне каждый раз, когда мы встречались взглядами.

Становилось прохладно. На небе не было ни облачка, поэтому с колеса обозрения закат выглядел великолепно. Ноа молча прильнула ко мне и забралась на мои колени, она смотрела на океан и на солнце, которое клонилось к горизонту. Я обхватил ее одной рукой и прижал к себе. Любоваться Ноа мне нравилось больше всего на свете, какой уж тут закат!

Почувствовав мое настроение, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась так, как умела делать только она.

Позже Мэдди уснула в машине. Неудивительно, ведь она рано встала, а день был полон впечатлений. Уже наступила ночь. Когда мы выехали на шоссе, Ноа тихо сидела рядом на пассажирском сиденье, а в моей голове всплыл утренний разговор с Лионом.

Он позвонил и сообщил, что гонки будут в следующий понедельник. После похищения Ноа я отдалился от уличных проблем: не хотел,