Душа для возрождения - Опал Рейн

Он мчался с такой скоростью и силой, которых никогда прежде не достигал. Любой Демон, пытавшийся преградить ему путь, был обречен в тот самый момент, когда он чуял их запах в густом лесу. Он с легкостью уклонялся от них.

На полпути его клюв приоткрылся, чтобы он мог судорожно вдыхать мучительные глотки воздуха. Мышцы горели от напряжения во время бега, но возвращающийся зловещий белый туман остужал его череп.

Необходимость уворачиваться от одного дерева за другим только замедляла его. Ему хотелось одолжить крылья своего сородича хотя бы на мгновение, чтобы перелететь через Покров.

Он боялся, что любая секунда задержки будет означать, что он опоздал. Он не мог опоздать. Он отказывался в это верить.

Она будет там. Она должна быть там.

Инграм не мог потерять еще одного дорогого ему человека.

Его сердце не могло вместить в себя двух людей, которые покинули его.

Сначала он пронесся мимо зеленого свечения, исходящего издалека изнутри Покрова. Затем перед ним между деревьями замерцало желтое свечение, и его ноги и руки каким-то чудом удвоили скорость. Прошло меньше часа, расстояние было огромным, и каждая секунда была… пугающей.

Неизвестность ужасала его.

Как только он ворвался на узкую поляну, отделявшую дом Фавна и Маюми от палатки, которую они поставили для него и Эмери, он затормозил, вспарывая землю когтями и оставляя за собой глубокие борозды.

Фавн и его самка ждали его, словно с самого начала знали, что он придет. Тот факт, что рядом с ними не было рыжих волос, ярко сияющих на солнце, послал еще один холодок ужаса по его позвоночнику.

Его шипы угрожающе поднялись.

— Где она? — прорычал он, но этот рык был настолько искажен скулежом, что прозвучал сдавленно, и издать его было даже больно.

Маюми крепче прижала к себе детенышей. Фавн встал перед ней, защитным жестом выставив руку, его глаза, устремленные на Инграма, были белыми от беспокойства.

— Ее нет, — тихо произнесла Маюми, словно не хотела произносить эти слова.

Хрип вырвался из его груди, и он шагнул в сторону.

— Куда она ушла?

Ее лицо, до этого опечаленное, теперь исказилось от виноватой гримасы.

— Эмери, Рея, Делора и Ведьма-Сова ушли, чтобы сразиться с Королем демонов.

Инграм вскинул череп, глядя в центр Покрова. Он не думал, что это возможно, но его сердце опустело еще больше.

— Тогда я отправлюсь в его замок.

Почему она пошла туда без меня? Он собирался пойти с ними. Это он должен был сразиться с Королем демонов, чтобы отомстить за Алерона и сделать мир безопаснее.

Это был его бой, а не ее.

Он надеялся придумать, как заставить ее остаться позади, чтобы она была в безопасности. Убедить ее было битвой, в которой его нехватка человечности не помогла ему победить. Она была слишком… умна для него, легко перенаправляя его мысли.

Обычно это было для того, чтобы успокоить его, когда он был подавлен или злился.

Это не помогало тому, что он не всегда понимал.

— Слишком поздно, — сказал Фавн низким голосом. — Мы все видели и чувствовали взрыв.

Инграм не слушал, по крайней мере, должным образом. Он был слишком занят тем, что пятился от них в сторону замка Джабеза, увеличивая расстояние между ними.

— Остановись, Инграм, — воскликнула Маюми. — Ее там не будет.

— Тогда я пойду и найду ее!

— Она не ушла отсюда — она мертва, — взмолился Фавн, и его голос сорвался от горя в конце.

— Нет, — выдавил Инграм, и его глаза посинели. Он поднялся на задние лапы, чтобы закрыть череп руками, сильно надавливая когтями и кончиками пальцев. Его тело содрогалось от потери и горя, которые вливались в его вены, как яд. — Вы должны были защитить ее. Она должна была быть в безопасности здесь. — Просветы между пальцами покраснели, когда его зрение сменилось на то, что было наполнено яростью. — Я ушел, потому что вы все обещали, что она будет здесь, когда я вернусь!

Так вот что происходит, когда обещание нарушается. Вот насколько разрушительным и предательским могло быть это чувство.

Глаза Фавна стали ярко-оранжевыми от вины.

— Она пожертвовала собой, чтобы защитить нас всех, — констатировал Фавн, заводя руку назад и обнимая Маюми, чтобы прижать ее к себе. — Она была единственной, кто мог это сделать.

— Я бы сделал это! — взревел Инграм. — Мне было бы всё равно, если бы я умер, лишь бы Король демонов умер вместе со мной. Я бы просто отправился в загробный мир, чтобы быть с Алероном! — Он снова захрипел, когда в его покрасневшем зрении на мгновение мелькнул синий цвет. — Эмери… она… Я не хотел, чтобы она умирала ради меня.

Поначалу ему было всё равно. Он бы убил ее сам, если бы это было решением его проблем.

Но теперь? После всего, что было между ними?

Он не мог представить себе ничего хуже.

— Ты бы не смог оставаться в сознании! — крикнул Фавн. — Ты бы впал в жажду крови и голод. Ты был слишком непредсказуем, слишком ненадежен. Ты бы даже не вспомнил о возложенной на тебя задаче.

Это была правда. То, что сказал Мавка с кошачьим черепом, нельзя было оспорить, но…

Не она. Это не должна была быть она.

Инграм посмотрел на свои когти, но от дрожи в руках у него закружилась голова. Его скрутило от позывов к рвоте, когда ему показалось, что сердце пытается вылезти наружу через горло, чтобы он мог его выблевать. Он вцепился в грудь, прямо над ним, не понимая, хочет ли он удержать его от того, чтобы оно не разорвало его на куски, или же вырвать его самому.

Я не могу так, — мысленно заскулил он. Я не могу потерять еще кого-то, кто мне дорог.

Потеря Алерона стала сокрушительным ударом для его психики. Единственная причина, по которой он выжил, заключалась в том, что он верил, что есть способ вернуть его. Мавки были частью жизни и смерти, это он всегда знал; ему говорили об этом десятки лун назад.

Его месть придавала ему смысл и направление с тех пор, как Алерона не стало рядом, чтобы вести его, так же как Инграм вел его в ответ.

А затем появилась Эмери и начала… отвлекать его мысли. Боль от потери сородича начала утихать, и каждый раз, когда она растапливала часть ледяного кома внутри него, она медленно заменяла его собой.

Он не думал, что она смогла бы полностью избавить его от этого леденящего холода, но она начала