Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

глазами неумолимо сужался. Но я всё ещё слышала биение собственного сердца. Этот звук словно остался для меня единственным во всём мире. А ещё я чувствовала на себе чьи-то тёплые руки... и холодные дождевые капли скользящие по моим щекам... или же это были слёзы? Кто-то подхватил меня и небо качнулось перед глазами. Сквозь мерные, слишком спокойные удары собственного сердца, я услышала знакомый голос. Он звучал сбивчиво и тревожно, но всё равно узнаваемо... — Только не уходи, мой свет... не смей! Слышишь? Подожди меня...

***

Ноги подвели меня. Я упала спиной назад в высокую траву, росшую у самого корабля, и задрожала. Это была неконтролируемая дикая дрожь, пробиравшая до костей и заставлявшая задыхаться без возможности сделать хоть один полноценный вдох. Я даже смотреть могла только строго перед собой — всё тело скрутило судорогой.

— Ив…

Меня коснулись тёплые руки, и я увидела над собой лицо Рину. Его взгляд был полон ужаса… Он дрожащими пальцами коснулся моего лба, а затем обернулся и истошно закричал:

— Нет, Рэвул! Нет! Ты не можешь! Мне нужна твоя помощь! Что тебе дороже, месть или Ив?!

***

— Рину… — сонно пробормотала я, едва ворочая языком. — Ты что, мурчишь?

— А что это значит? — Тихо спросил он, прервавшись только на слова.

— Я про этот звук… который ты издаёшь…

— Ты про мар-таур?

Я слабо ухмыльнулась и едва-едва приоткрыла глаза, чтобы видеть киранца. Он с нежностью смотрел на меня снизу вверх, прижимаясь колючей щекой к моему плечу.

— Какое смешное название для мурчания…

Рину фыркнул.

— «Мурчание» кажется названием куда смешнее. А у слова мар-таур есть перевод с анцарского языка — «песня души».

— Красиво… — сказала я, помолчав и снова прикрыла глаза, собираясь с силами. — Но всё равно звучит забавно.

Слабость… бесконечная слабость в каждой мышце моего тела одолевала меня… мешая думать, говорить и даже ровно дышать.

— Моя душа поёт рядом с твоей. Говорят, эта песня лечит.

***

— Я ненавижу тебя, Рэвул… — Сдавленно прошептала я, болезненно прикрыв глаза. — Но как же сильно я тебя люблю… Ты не можешь умереть. Я тебе запрещаю! Слышишь?! Я требую, чтобы ты жил!!!

— Слышу, Ив…

Прошептал он, продолжая целовать меня. Мои губы, мои глаза, шею и плечи — всё, до чего только мог дотянуться, не размыкая тесных объятий.

— Каждое твоё слово, любимая. Моя жизнь, мой воздух, мой свет… Скажи, что мне сделать, чтобы заслужить твоё прощение? Я готов на всё ради тебя. Всё что угодно, Ив! Только будь со мной… будь снова моей…

Глава 114

Дрожащими пальцами я провела по груди Рэвула, остановившись рядом с краем бурого пятна на его футболке.

Сейчас мне было стыдно за то, что я не сдержала свою злость, что мои руки дрогнули, но было уже поздно что-то менять.

— Надо найти Рину… Я тебя ранила… Прости, Рэв. Наверняка нужно зашить…

— Не переживай, рана пустяковая, Ив… — Он нежно поцеловал меня в кончик носа и тут же язвительно усмехнулся. — А Рину и искать не нужно… Я бы лучше подумал о том, как нам с тобой его ненадолго потерять…

Я проследила за его взглядом и обернулась.

— Знаешь, я до последнего надеялся, что она тебя прибьёт.

Весёлый голос Рину заставил меня чуть отстраниться от Рэвула. Красноволосый стоял у входа в шатёр-палатку, упёршись плечом в одну из жердей, удерживающих её купол.

Смущение хлестнуло меня по щекам, оставив румянец, но не из-за того, что он застукал нас за горячими поцелуями. Скорее мне стало неудобно перед ним за то, что я простила Рэвула, хотя меньше суток назад отказала в том же ему самому.

Рину улыбался, но я подумала, что на его месте точно чувствовала бы себя как минимум уязвлённой. Мне не хотелось, чтобы всё было так.

— Рину… — виновато прошептала я, но он понял мои чувства по-своему.

Киранец смешливо фыркнул.

— Что «Рину»? Поверьте, я не специально подслушивал, но здесь, как вы могли заметить, нет стен! Забыли? — сказал он, комично разведя в стороны руки, и тут же добавил, став куда серьёзнее: — Но, раз уж я всё слышал, то выскажу своё непрошеное мнение: Рэв, это, тар тебя подери, было слишком жёстко! Оставил бы ты уже свои регуланские замашки на Регулане, а? Потому что, я тебе клянусь, если бы наша Ив тебя сейчас не простила, я бы потом вместе с ней с радостью отпинал твой ещё тёплый труп.

Ну, это тоже, пожалуй, было слишком!

— Рину, прекрати! — недовольно воскликнула я, не желая вновь становиться свидетельницей ссоры между братьями на ровном месте. Ладно, не на ровном. Но… только не сейчас!

— Что? — невесело фыркнул красноволосый киранец. — У меня же самого из-за этого отмороженного придурка чуть сердце не остановилось!

— Я был искренен, — мягко сказал Рэвул, глядя на брата, и притянул меня к себе чуть сильнее.

Я немного удивилась тому, что он не обиделся на его колючие слова.

Хотя… они были колючими, но справедливыми. Рэвул не был обидчивым неженкой, может быть, он просто решил не обижаться на правду?

Рину шумно вздохнул и сокрушённо опустил голову.

— Знаю… Просто даже со стороны было больно на это смотреть…

Он с какой-то особо ласковой улыбкой посмотрел на нас с Рэвом, замерших в объятиях друг друга, и махнул на нас рукой.

— Эх, ладно! Значит так: ты, — Рину ткнул пальцем в сторону брата и сделал движение ладонью, словно пытался замести его под купол, — в палатку. Пить крововосстанавливающий отвар, а ты, — он так же ткнул пальцем в меня и махнул ладонью в противоположную сторону, — на заимку, помогать мне собирать фрукты.

Киранец немного прошёл вперёд и, подхватив с земли небольшой рюкзак, закинул его на плечо. В нём отчётливо булькнула бутылка с водой.

— У нас скудный выбор продуктов, а вам обоим нужны витамины и клетчатка для восстановления. Я бы сходил на заимку и один, но знаю, чем вы двое тут без меня заниматься будете, если я вас после такого яркого воссоединения вдвоём оставлю. Так что хрен вам!