Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

нырнуть в самые темные воды мужского эгоизма, задетого женщиной. Той, ради которой ещё пол часа назад ты был готов на все! Даже сразиться со своим темным прошлым и настоящим!

— Я тебя услышал, — выдавливаю хрипло и сбрасываю звонок.

Секунда, две, три… Чувствую, как во мне набирает мощность огромный атомный реактор из злости и отчаяния. И, конечно, он взрывается…

— Ааааа… — с яростным криком, который рвется прямо из души, — бросаю телефон в стену.

Все! Хватит! Пора остановиться. Это зашло слишком далеко.

Дошло до того, что одурманенный эмоциями я предложил Марине свою ответственность. Я сошел с ума?

Идиот… вдруг поверил, что завтра на суде действительно будет смысл бороться за свободу! За нормальную жизнь. Она права! Я тоже хуевый отец.

Тебя сильно занесло, Сизый. И хорошо, что девчонка оказалась куда более стойкой. Выдыхай… Ты — точно не тот человек ради которого стоит уходить от мужа.

Это жестокая правда. Но как теперь отпустить Марину, когда она часть меня? И начинаю и заканчиваю день мыслями о ней!

Возвращаюсь к окну и, чтобы окончательно себя отравить, смотрю за тем, как любимая женщина ложится в постель к другому.

Могла бы и завесить окно!

Свет гаснет…

Глубоко дышу, стараясь не пускать в голову фантазии о том, что можно делать в кровати. Но пульс все равно взлетает, а яркие картинки о том, как Марина отдается другому ради чертова семейного счастья, отключают во мне последние оплоты адекватности.

Подъезжаю к стене и подбираю телефон. Он не включается. Экран в дребезги.

— Дежурный! — Ору, что есть силы. — Подъезжаю к двери и стучу в нее кулаками до того момента, пока она не распахивается.

— Ты чего, Сизов, орешь? — быкует конвойный. — В карцер захотел? Или белку поймал?

— Телефон мне свой дай! — Игнорирую его хамство.

— А больше тебе ничего не дать?

— Я сказал быстро! Или уже завтра ты пойдешь отсюда на хер!

— Через час заберу… — тушуясь, отдает мобильник. — Не чуди.

— Не ссы. Я твою сим-карту вытащу. Все! Выйди! Выйди, я сказал!

Жду, когда закроется дверь. Меняю на телефоне сим-карты и прогружаю список контактов.

Набираю своих ребят. Гудки…

— Алло… — слышу голос старого знакомого из отдела полиции.

Сжимаю зубы до хруста, осознавая, какую жесть творю. Но будет только так, как я сказал.

— Михалыч, организуй мне наряд по одному адреску…

— Сизый. Ты? Вот это сюрприз… И что там? По этому адреску?

— Сам придумай. Разрешаю включить фантазию…

Глава 18

Марина

От недосыпа и слез у меня безумно болит голова. Ночь была адской.

Я не могу простить себе, что так малодушно повелась на деньги и связалась с уголовником. С властным, абсолютно беспринципным человеком. И даже позволила себе в какой-то момент поставить наши отношения выше, чем семью.

Какая идиотка!

Проверив в сумочке деньги, я набираю свекровь.

— Ну что там, деточка, — тут же заботливо отзывается она.

Мне кажется, что я сейчас или сгорю со стыда или начну плавить остатки снега.

— Меня к Валере не пустили. Ждут следователя, но залог я внесла. Должны отпустить.

— Тебе хоть сказали, за что его арестовали?

— Ничего внятного, — мямлю. — Мне кажется, они ошиблись.

— Ох, что за времена, — сетует свекровь. — Невинного человека забрали, ребенка напугали… Ну нечего, если до вечера не разберутся, отец поедет.

— Не проснулся?

— Нет пока…

Свекр тяжело переносит похмелье. И все равно иногда любит перебрать. Особенно когда праздник или нервы. Вчера случилось и то и другое.

Родителям мужа я, конечно, не сказала о том, откуда взялся наряд полиции. Его мог организовать только один человек.

Макар из тех людей, которые ненавидят, когда кто-то им перечит.

Меня должно поразить то, как он приревновал? Как решительно действовал?

Да он сумасшедший! Действительно самый обыкновенный зарвавшийся от власти эгоист и манипулятор!

И я была бы рада больше никогда о нем не слышать и не знать, но дать распоряжение о свободе Валерия может дать только он. Мне недвусмысленно намекнули.

Смахивая с плеч мокрый снег, останавливаюсь возле ворот СИЗО. Чувствую, как дрожат колени.

Я не знаю про этого человека ничего, кроме имени, но что-то мне подсказывает, что о нем знают все в этом месте. И имени будет достаточно.

Из проходной мне на встречу выходит мужчина в черном длинном пальто и с портфелем в руке. Мне кажется, что именно так обычно выглядят или прокуроры, или адвокаты…

— Алло, да, Демон, — зло рычит он в мобильник, который прижимает к уху плечом, — я не знаю, что на этого придурка нашло. Мы обо всем договорились, а теперь он сидит и молчит. Топит себя! Да, блять, что я могу сказать, если этот конченый хочет сдохнуть здесь? Я спокоен… Что? Я заявил, что у него болевой синдром. Заседание перенесли. Ну а что мне было делать?! — Вставляет в губы сигарету.

Меня немного настораживает, что он говорил про заседание. Может быть, это совпадение?

Оглядываясь на мужчину и поднимаюсь по ступенькам к пропускному пункту.

— Вы куда, гражданочка? — Встает мне на встречу из-за стола молодой парень.

— Я… — нервно сглатываю, — я к Макару. Передайте ему, пожалуйста, что нам нужно поговорить.

Парень смотрит на меня, как на идиотку.

— Девушка, к какому вы Макару? Знаете, сколько здесь Вань, Петь, Макаров… Вы ему кто?

Хороший вопрос…

— Мы… я живу в доме напротив, — пытаюсь объяснить. — Макар мне писал и звонил. Мы общались…

Парень начинает скабрезно ухмыляться.

— Послушайте, барышня, свидания разрешены только близким родственникам и только по запросу адвоката. Знаете, сколько вас тут таких «ждуль» ходит. Вы бы занялись реальной жизнью. Пока не выхватили проблем. А то квартиру перепишут, уши развесят, а потом виноватых ищут…

Понимая, что дежурный прав, чувствую, как начинают дрожать губы. Стягиваю с головы шапочку… Жарко.

— А что делать, если я уже выхватила проблем?

— О Господи, — качает парень головой. — Ну что за странная романтика у вас у баб. В головах — дырка от уха до уха!

За спиной хлопает дверь.

Обдавая меня потоком холодного воздуха, мимо проходит тот самый мужчина в черном пальто.

— Колосов! Подожди! — Окликает его дежурный.

— Что случилось? — Оборачивается и смеряет меня цепким взглядом.

— Кажется, к твоему клиенту гражданка пришла. Говорит, что проблемы у нее с «Макаром». Фамилии не знает, родственницей не приходится, живет в доме напротив.

Мужчина молча открывает свою папку и всовывает мне под нос фотографию.

— Он?

Со снимка на меня смотрит взрослый, побитый жизнью и ещё кем-то мужчина. Но явно когда-то очень красивый.

— Я не знаю, — шепчу. — Я его не