Файрс-Крик - Д. М. Хендерсон

Джонас покачал головой, но на его челюсти проступила улыбка. Он потянулся к консоли, достал пачку сигарет и щелкнул крышкой, открывая идеально скрученные табачные палочки. Я вытащил одну из пачки и вложил ему прямо в губы, эти чертовы губы, после чего взял себе такую же.

— Спасибо, что забрал меня, брат, — пробормотал я, заплетающимся языком. Потом я поднес огонек к кончику его сигареты, сразу же прикурил свою и глубоко затянулся.

— Кто-то же должен следить, чтобы ты не захлебнулся в своем виски, — ответил он.

Я почувствовал укус холодного воздуха на щеках, когда опустил окно, и тяжело выдохнул.

— Я скучал по тебе сегодня, — признался я.

— Это ты сам вчера остался в городе, — пожал он плечами.

— Долг звал, брат.

— Под долгом ты имеешь в виду Эйлин? — спросил он.

— Да, что-то вроде того. Какая разница? — мои глаза потемнели, когда я посмотрел на брата. Зачем ему это? Он всегда лез с расспросами о девчонках, которых я приводил. И стал вести себя еще страннее после того, как я впервые привел в баре парня.

Его улыбка сошла с лица, он продолжил затягиваться сигаретой, лениво болтавшейся у него в губах. Они были бледно-розового, почти розового оттенка, лишь немного скрытые под щетиной, с которой он никогда не расставался. Я готов был вцепиться зубами в эти губы и быть самым счастливым ублюдком на свете.

Его темно-карие глаза сияли, как отполированные камни, а в уголках появлялись мягкие морщинки, когда он улыбался. Почему ты улыбаешься, Джонас? Ты заметил, что я пялюсь?

Я сидел на пассажирском сиденье и ловил себя на том, что изучаю его. Он всегда был выше меня, но с тех пор как ему стукнуло двадцать, он вырос до метра девяносто и тянул килограммов на сто десять чистой силы. Светлые веснушки были рассыпаны по загорелой коже его предплечий, выглядывающих из-под закатанных рукавов фланели.

Внезапный прилив крови к члену вырвал меня из транса.

Я щелкнул сигаретой в пепельницу, и моя рука потянулась к открытой пачке в центральной консоли в тот же момент, что и рука Джонаса. Наши пальцы скользнули друг по другу, и от его мозолистой кожи по моему телу словно ударила молния. Он резко отдернул руку, нахмурившись:

— Ты меня ебанул током, придурок! — и тут же взорвался своим глубоким, бархатистым смехом, покачав головой.

— Прости, мужик, — отозвался я.

Мы продолжали ехать домой, болтая о всякой херне. Но я не мог отделаться от ощущения, что тот разряд, прошедший по моему телу, был чем-то другим.

Чем-то худшим.

Чем-то… запретным.

15

Наши дни

Я поднялся раньше, чем прокричал петух, в прямом смысле, и занялся приготовлением завтрака. Всемогущий Алекс все еще свернулся клубком на своей лежанке в гостиной, а остальные пока не выбрались из нашей комнаты. Нашей комнаты… слишком рано, чтобы так думать?

Я только включил переносной гриль, когда тишину прервал хриплый голос. Мне даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Он проснулся. Вот он — момент истины…

— Ну и тебе доброе утро, детка, — протянул Тедди, медленно сокращая между нами расстояние. Его трусы висели на бедрах так лениво, подчеркивая дорожку волос, которая вела прямо к его члену.

Боже, он был чертовски красив.

Его дымчато-зеленые глаза сверкали, пока он приближался, а на губах проступала дьявольская ухмылка. Когда он наклонился ближе, я понял, что в последний раз мы были в этом месте прошлой ночью, когда он поцеловал меня. Мысль оборвалась, едва я ощутил его дыхание на своем языке, когда он опустил подбородок и прижался губами к моим. Я инстинктивно раскрыл рот для него, мои руки потянулись к его бедрам. Мне нужно было, чтобы он был ближе.

— Доброе, — пробормотал я с ухмылкой. Его руки скользнули по моим волосам, когда он отстранился от поцелуя и улыбнулся мне.

— Ну что… помочь хочешь? — спросил он.

— Ага, найди яйца? — рассмеялся я в ответ.

Наверное, стоит сразу упомянуть, что готовить я, нихуя, вообще не умел. Большую часть еды я ел либо в пабе, либо то, что приносила нам миссис Хартфорд, наша соседка, со своими бесконечными запеканками.

Тедди покачал головой и рассмеялся:

— А давай лучше заберем нашу девочку, посмотрим, как дом выдержал ночь, и заедем в «Маверикс». Уверен, готовка Ханны уделает все то говно, что ты собирался сварганить.

Он был прав. В обоих случаях. Нам действительно нужно было проверить хозяйство, а местная закусочная давно славилась своими блюдами прямо с фермы на стол. Ханна с семьей жили здесь почти столько же, сколько и мы. Я улыбнулся, соглашаясь, и позволил ему взять меня за руку и повести наверх, проверить, как там Ривер.

16

Ривер понадобилось сорок пять ебаных минут, чтобы вытащить свою сладкую задницу из постели. Я не стал жаловаться, потому что эти сорок пять минут ушли на то, что стоило нам только появиться и сказать, что мы собираемся выйти, как она накинулась на нас, словно бешеная кошка. Ее огненные волосы каскадом сползали по шее, превращаясь в ленты, пока она втискивалась в то, что выглядело как совершенно новая пара Wranglers.

— Нужна помощь, Рыжая? — спросил Джонас, прикуривая сигарету и поднимая брови.

— Нет, я в порядке. Это просто новые джинсы, и мне нужно их разносить, — возразила она, продолжая извиваться, словно червяк.

Я шлепнул ее по заднице и не спеша подошел к Джонасу, выдернув сигарету из его мозолистой руки и сделав глубокую затяжку. Он ухмыльнулся мне, и мы без слов разделили этот момент, пока ждали, когда наша девчонка, наконец, соберется.

Когда мы спустились вниз и медленно направились к моему пикапу, мы смогли заметить кое-какие последствия бури. Джонас и я быстро обошли основной загон пешком, чтобы убедиться, что ничего срочного не случилось и скот не пал за ночь. К счастью, все было в порядке, если не считать гигантского ебаного дерева, рухнувшего поперек подъездной дороги.

— Подсобишь, а? — крикнул Джонас. Он жестом показал Ривер занять место за рулем и завести двигатель, пока сам закреплял переносную лебедку на задней части пикапа. Я обернул трос лебедки вокруг толстой ветки, и мы вместе объяснили Ривер, как стянуть дерево с проселочной дороги, которую оно сейчас перегородило.

— Отличная работа, Рыжая, — улыбнулся Джонас. Золотистые глаза Ривер засияли от похвалы. Господи, она такая милая. Я