По ту сторону бесконечности - Джоан Ф. Смит

– Как бы ты назвал этот цвет?

Я поправил кепку, затем схватил стик с солнцезащитным кремом, лежавший на траве. И размазал его, жирный и полурастаявший, по носу и щекам.

– Хм. «Серое вещество».

Софи сморщила нос:

– Почему?

– Это прозвище для мозгов.

– Плохое прозвище.

– Почему?

– Потому что мозги в основном розовые. Со всеми этими мерзкими красными сосудами, похожими на дорожную карту. Или как если бы кто-то метлой смахнул паутину.

– Отличный образ. – Я помешал краску деревянной палочкой. – Кто тебе об этом рассказал?

– Мэверик.

Я снова обмакнул кисть в краску:

– Да? Ну если ты так хороша в образах, как бы ты его назвала?

– «Победный серый». – Софи постучала по золотой медали на шее – она не снимала ее с тех пор, как выиграла забег в пятницу вечером. – Вместо «Победный первый», понял?

– Понял, – ответил я сухо. – Смотри, испачкаешь медаль краской.

Софи замахнулась на меня кисточкой.

За углом хлопнула наша сетчатая дверь. Мама обогнула дом и появилась перед нами с телефоном в руках.

– Я получила письмо. – Она прищурилась и поглядела на экран.

– Поздравляю. – Я похлопал ей. – Это твое первое письмо?

Мама скорчила мне рожицу.

– Это письмо из филиала службы новостей в Бостоне. Подкаст. – Мама провела пальцем по экрану. – Хотят, чтобы ты пришел на передачу и рассказал о спасении мистера Фрэнсиса!

Пары краски ударили мне в нос с такой силой, что закружилась голова. Она пахла поджаренным на солнце маркером – невыносимо.

От этой истории мне никуда не деться.

Я вытер руку о футболку в серых пятнах:

– Неинтересно.

– Но ты же любишь подкасты. – Мама с силой выдохнула. – Ты не обязан этого делать…

– Хорошо. Потому что я и не хочу. – Я не смог проигнорировать ощущение, будто что-то тихо перевернулось у меня в желудке.

– Я могу сходить, – сказала Софи, бросая кисть на выгоревшую траву. – Тут скучно.

– Милая, не думаю, что им нужна ты.

– Никто никуда не пойдет. – Я отвернулся, прекрасно зная, что мама сверлит мне дыры в спине своим укоризненным взглядом. – Я очень хочу, чтобы все это закончилось.

– Для этого есть какая-то особая причина?

Есть.

– Нет.

Правда осталась невысказанной, просочившись в звуковые волны подкаста, на который я не пойду.

Я не делал того, что, как вы думаете, я сделал.

Мне ужасно стыдно.

Не надо меня хвалить.

Мое признание грозило вторгнуться в пространство между нами и открыть дорогу для сокрушительной волны родительского разочарования.

– Хорошо, – наконец сказала мама. – Но прими душ перед тем, как идти с Мэвериком за мороженым. От тебя несет.

* * *

Через несколько часов машина Мэверика заехала на кирпичный тротуар возле моего дома.

– У нас проблема, Ник, – сообщил он.

– В чем дело, приятель? – Наполовину приветствие, наполовину вопрос. Я скользнул на пассажирское сиденье.

Мэверик насупил брови, что при условии нехватки драматичности было явным признаком того, что его что-то беспокоило. Мэв был моим лучшим другом с тех пор, как переехал сюда в третьем классе. Его мама много работала и иногда поздно забирала его из школы. Моя мама тогда еще была заместителем директора: она отправляла помощников учителей по домам, а сама оставалась с нами.

– Простите, простите, – говорила миссис Тейт, влетая в кафетерий. Ее туфли звонко стучали по кафельному полу.

Мама поднимала глаза от бумаг, над которыми корпела, пока мы с Мэвом бегали по пустому кафетерию, проскальзывая под рядами столов, сложенных пополам, как карточки для рассадки гостей.

– Брось, пожалуйста, – отвечала мама. – Ты делаешь важную работу, Синди.

Миссис Тейт руководила организацией, удостоенной всяческих наград. Она связывала цветных девушек, которые нуждались в наставничестве или хотели его получить, с высокопоставленными женщинами в Бостоне.

При виде бровей Мэверика я вздохнул:

– Выкладывай.

– Мы с Холли расстались.

Я помолчал. Весь день я был на взводе в предвкушении встречи с Десембер в «У Пайра», мои нервы трещали, словно петарды, но от этой новости все фитили тут же погасли, а дым улетел в трубу.

– …Так вы еще были вместе?

Мэв бросил на меня взгляд типа «а, ну да».

– Да. Чтобы расстаться с девушкой, нужно сначала с ней быть.

– Когда ты в последний раз упоминал о ней, то вроде как был не в восторге.

– Ты знаешь почему. – Мэв хмыкнул и дернул рычаг переключения скоростей. – Она не переставая трындела об «Утиных историях».

– Эй, ты же любишь…

– Быть фанатом «Ходячих мертвецов» не то же самое, что обсуждать говорящих мультяшных уток три свидания подряд.

– И как ты ее бросил?

– Не бросал я ее! – закричал он. – Холли меня бросила. Сказала, это потому, что мы мало виделись этим летом. Но у меня же была органическая химия!

Мэверик записался на подготовительный курс по органической химии от Гарварда. Ради интереса. Покачав головой, он вырулил из моего слишком тесного жилого комплекса на Уилок-роуд, и теперь мы ехали вдоль огромных, раскинувшихся в стороны типа-фермерских домов. – А потом мне стало очевидно, что все катится к чертям, мой друг. – Мэв взял жестяную коробочку никотиновой жвачки и смял ее в руках. Вышел звук, похожий на тот, что издает «Корзина», когда кладешь в нее ненужный файл.

Он говорил вроде бы непринужденно, но эти его брови…

Я прочистил горло:

– Мне жаль, чувак. Это отстой.

Мэв сморщил нос.

– Да уж. – Он бросил упаковку от жвачки мне в ноги, я наступил на нее.

– Кстати, когда ты уже бросишь эту мерзкую привычку?

Он слегка улыбнулся в ответ, опустил стекла, и бледный поздний вечер ворвался в машину. Широкая дорога вскоре начала петлять, мимо пролетали расставленные с одинаковым интервалом телефонные столбы, бежали линии электропередач. В это время года все так буйно росло и зеленело, что сквозь деревья было не разглядеть, что скрывается за поворотом, и Мэв ехал осторожно. Наконец он подкатил к бару с молочными коктейлями «У Пайра» и заглушил двигатель.

– Не хочешь рассказать мне поподробнее, какого черта мы здесь делаем?

Я указал на фигуру, сидящую на одной из скамеек для пикника. Даже на таком расстоянии ее легко было узнать благодаря позе. Что-то исходило от Десембер, отличая ее от прочих подростков в коридорах нашей школы. Они ходили ссутулившись, а Десембер натурально представала перед миром во всей красе: подбородок приподнят, грудь открыта.

Должно быть, она приехала пораньше, чтобы занять это место. Парковку заполонили внедорожники с открытыми багажниками; дети, сидящие в них, дрыгали ногами, их лица были липкими от мороженого и летней жары. Но не у Десембер. Ее лицо обрамляла тень от черно-белой шляпы, она сидела, скрестив лодыжки, и погружала длинную ложку в вафельный рожок.

– Мэв. Органическая химия случайно не научила тебя искать пропавших людей?

Мэв рассмеялся и толкнул дверь машины:

– Вряд ли. Пока она открыла мне глаза лишь на то, что люди гораздо глупее, чем им кажется.

Глава пятнадцатая

Десембер

Я приехала пораньше

(потому что знала, что приеду раньше)

(из-за того, что должно было случиться),

поэтому последние двадцать минут я наслаждалась своим любимым мороженым «Муз Тракс». Ванильное мороженое, помадка и печенье с арахисовым маслом – и все это в чудовищного размера вафельном рожке. Мне нужно было подкрепиться перед грядущим вечером.

Когда Ник и его друг вышли из машины, я забыла проглотить кусочек мороженого. Он растаял в горле и потек вниз, превратившись в желудке в неприятную молочную лужицу. Я так сильно сжала рожок, что он треснул и захрустел под пальцами. Слегка размякшие кусочки вафли рассыпались в ладони.

Щербетно-оранжевая футболка.

Черт.

На Нике была футболка из моего видения о его смерти.

Ребята встали в очередь за мороженым, а я принялась раздумывать, где ошиблась. Я потратила столько времени, собирая наследие моей матери, что не озаботилась тем, чтобы копнуть глубже. Я прокручивала в голове все, что знала о том, что случится, расставляя галочки: вот я показываю мамины вещи (их я могла видеть, они же хранились у меня). Вот знакомлюсь с Мэвериком. И вот случается что-то, из-за чего я не смогу попасть домой до полуночи.

Я дрожала. Растаявшее мороженое капнуло мне на голое бедро. Я стерла каплю салфеткой, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и перебирая в памяти события, которые должны были произойти. Вдохнула и выдохнула