Магический договор 1 - Татьяна Ивановна Герцик

– Это вовсе не я, это все еще действует магия сестер Салливерн, – признался он брату, оглядывая стены замка. – Ты лучше посмотри, что здесь творится!

Граф перевел взгляд туда, куда ему показывал герцог и пораженно засвистел. Стены еще вечером бело-серого дворца были закопчены так, будто он был свиньей, зажаренной на ужин на углях. Беломраморные статуи, украшавшие площадь, тоже были все в потеках то ли сажи, то ли пепла.

– Однако! – единственное, что смог выговорить ошеломленный граф. Немного помолчал, осознавая размер нанесенного герцогскому дворцу ущерба, и с неожиданной для себя прагматичностью признал: – Это просто счастье, что твой отец сумел уговорить их убраться из дворца. Представляешь, что случилось бы с залом, если б эти милые девицы порезвились там?

– Ничего бы не было, – пожал плечами Анрион.

– Что ты имеешь в виду? – Криспиан не понял мрачной шутки. – Ничего не осталось от зала?

– Чего мелочиться? Думаю, что от дворца, – пояснил свои слова герцог.

Граф надулся и обиженно заявил:

– Я порой твоих шуток вовсе не понимаю.

Анрион подошел к статуе весны, держащей в руках букет первоцветов, и потер рукавом полосатый от сажи мрамор. Рукав тут же почернел, а статуя ничуть не стала чище. Он показал испачканную ткань брату:

– Это что, шутки? Я вовсе не шучу, с чего ты взял? Здесь боевой магии вполне хватило бы, чтоб уничтожить не только дворец, но и все окрест.

– Ты думаешь, они снесли бы весь дворец? – от столь радужной перспективы у Криспиана защипало в носу, и он оглушительно чихнул.

– Все может быть, – оторвавшись от созерцания испорченных статуй и фасада дворца, до самой крыши вымазанного несмываемой сажей от магических разрядов, герцог пошел в сторону гостевого крыла, где разместились виновные в погроме магини.

Сияющий бело-голубым светом цветок поплыл за ним, оставляя за собой кромешную тьму, скрывшую нанесенный окрестностям ущерб.

С другой стороны дворца было чисто просто потому, что запускаемые сестрами огни сюда не долетали.

– Уже легче! – граф, следовавший за герцогом по пятам, облегченно выдохнул. – Хотя бы здесь убирать не надо. Как ты считаешь, слуги сумеют привести в порядок до герцогского бала все то, что испакостили эти дикие северные гостьи? – ему очень хотелось подобрать более подходящие для них определение, но, посмотрев на еще светившиеся окна сестер, он благоразумно промолчал.

– По магическим правилам нанесенный вред должны устранять те, кто его сотворил, а именно эти замечательные девушки, – Анрион говорил с уважением, без упрека или сарказма.

Он в самом деле считал леди Салливерн удивительными, а что порой они не соизмеряли своих сил, то это с любым магом может случиться, подчас такое бывало и с ним, особенно в период становления магии.

Герцог оценивающе посмотрел на все так же висевший в вышине цветок. Тот вовсе не собирался гаснуть, как бывало, когда у его создателя заканчивался запас сил. Однако, сколько же выплеснуто здесь магии просто так, в никуда! Да ему бы хотя бы сотую часть того, что поразбросали сестры, он бы…

Анрион задумался. А что бы он сделал? Возможности впечатляли. Для начала исправил бы все, что испортили леди Салливерн. А потом… Перед глазами запестрели сломанные мосты, разрушающиеся дома в предместьях, погибающие без надлежащего ухода сады. Эх, сколько б нужных дел он мог совершить. Не то, что сейчас – только начнет и все, конец, сил нет. Поэтому и не начинает. Так, помогает кое-кому по мелочи, и только.

– Может, пойдем уже к себе? – не спавший всю прошлую ночь напролет граф широко, с подвываниями, зевнул. – Я уже на ногах не стою. Да и холодновато все же, скоро зима, а мы вышли без теплых плащей. Мы с тобой не лупцуем друг дружку, как эти неистовые девицы, нам вовсе не жарко.

Только теперь ощутивший промозглый холод герцог кивнул, и они быстрыми шагами направились к входу. Возле самого крыльца им дорогу перерезал начальник ночного караула.

– Ваша светлость, – с некоторой натугой сказал он, низко поклонившись, – а что с этим-то безобразием делать? – он повел рукой, указывая на черные от копоти стены дворца.

– А что делать? Да ничего пока не делать, – удивленно ответил ему Анрион, не сразу поняв, что стражник надеется, будто он сможет моментом вернуть все так, как было.

Тот чуть заметно перекривился и, оглянувшись на стоявший за ним караул, умильно попросил:

– А не могли бы вы оставить нам этот огонь до утра? А то ночь уж больно темная нынче, да еще под ногами валяются разные ошметки, ходить нормально невозможно, то и дело запинаешься, до переломов рук-ног недалеко.

– Да оставить-то я его могу, но вот долго ли он будет светить? – честно признался герцог, но добавлять, что светляк так ярко горит вовсе не благодаря его магии, не стал. К чему принижать себя в глазах подданных?

– Сколько прогорит, столько и прогорит, – смиренно заверил его начальник ночного караула. – Пусть недолго, но мы хоть обойти дворцовую площадь успеем, если, конечно, вы велите этому огню следовать за нами.

Не возражая, Анрион послал приказ сияющему наверху цветку, и тот послушно двинулся за стражниками, начавшим торопливый обход огромной дворцовой территории. Друзья проследили, как необычный фонарь скрывается за восточным крылом, и территория перед дворцом враз погружается в мрачную темень и закутывается в полнейшую тишину.

Тут же им в грудь ударил холодный ветер, пронизывая до самых костей. Первым не выдержал граф, торопливо шагнув под сень бокового входа и потянув за собой кузена. Они вошли в тихий холл, освещаемый теплым успокаивающим светом фонарей, отчего на сердце сразу стало легче, прошли по гулким пустынным коридорам и, распрощавшись, разделились, уйдя каждый в свои покои.

Едва стянув с себя одежду, граф завалился в свою постель и сразу уснул, всю ночь вздрагивая от снившихся ему огненных камней, летящих прямо в него, отчего стонал и вертелся, чуть не падая с широченной кровати.

Герцог же не спал еще долго, вспоминая взлетающие ввысь огромные яркие огни, и завистливо вздыхая. Забывшись коротким сном уже под утро, увидел внимательные серо-зеленые глаза и задохнулся от незнакомого прежде приступа нежности. Проснувшись, еще долго помнил это пронзительное чувство, но потом оно не то чтоб позабылось, но как-то поблекло и перестало быть столь привлекательным.

Завтрак они с графом проспали, впрочем, так же, как и большинство придворных, включая даже саму герцогиню, что для нее с ее стоическим характером само по себе было безобразным нарушением приличий.

Проснувшись, герцог приказал принести что-нибудь перекусить к себе в комнату и, желая узнать, что поделывают сестры Салливерн, принялся допытываться от своего всеведающего камердинера, что случилось во дворце.

Господин Поль, как обычно, знал все и про всех, но по стародавней привычке осторожничал, отвечая больше намеками. На вопрос, послал ли дворецкий своих людей отмывать стены и статуи, заявил:

– Этого не понадобилось, ваша светлость. Когда лорд Крауфт вышел оценить нанесенный ущерб, ущерба уже не было.

– Вот как? – протянул Анрион. – А как это произошло, кто-то знает?

– Начальник ночной стражи. Он видел, как во двор вышли уважаемые гостьи со своей служанкой. Причем служанка показывала на черные стены и явно была недовольна. Ему даже показалось, что она их отчитывала, как старшая. А сестры лишь уныло оправдывались. Потом они дружно замахали руками и все кругом очистилось. Только поломанные ветки, собранные в кучу, так и остались лежать в углу парка. Видимо, девушки не знали, что с ними нужно сделать. Но наш экономный дворецкий уже приказал навязать из тонких гибких ветвей новые метелки, мести парковые дорожки, а сучья побольше отправил на кухню для растопки.

– И когда случилась эта грандиозная приборка? – герцог одернул и без того безупречно сидевший на нем камзол и поправил кружево на манжетах. Отчего-то ему хотелось выглядеть как можно лучше.

– Ранним утром, едва на небе показалась белесая полоска зари. Еще даже повар не поставил булочки в печь.

Анрион представил себе столь ранний подъем и зябко поежился. Он любил