Край воды - Анастасия Бауэр

— Я еще толком ничего не сделала…

— На сегодня хватит, — ответила она повелительно, но спокойно.

— Не понимаю, Маргарита Павловна? — как бы переспросила Нина и тихо добавила, уже начиная стонать: — отпустите маленько раньше?

— До завтра, — сказала Карасева.

В полном противоречии с уставшим телом, Нина смахнула документы в стол. Близился вечер, а в это время в центре движение на дорогах становилось куда оживленнее, чем в дневные часы.

— Действительно, нужно бежать, — вздохнула она с извиняющейся улыбкой. Оказывается, для ведения бухучета на практике приходится совершать множество сопутствующих действий. А может быть, вы еще покажите мне…

— До завтра, — проговорила Карасева, прощально раскинув руки.

Автомобиль Олега Петровского плыл в потоке машин, заполнившим улочки и шоссе, быстро пробираясь к высотке — элитному жилому комплексу «Махаон». Устроившись на заднем сиденье, Олег то и дело отрывался от отчета, который пытался читать, поскольку неутомимый Ринат успел обогнать автобус, проскочить на желтый свет и непрерывно нажимал на сигнал, заставляя утепленных неуклюжих пешеходов стремительно разбегаться с дороги.

— Прости, Олег, — криво улыбнулся он, заметив в зеркальце заднего вида хмурую физиономию шефа.

— При случае, — раздраженно бросил Олег, — может ты сумеешь объяснить, почему ты так спешишь учинить аварию как можно с большим количеством потерпевших.

Но очередной сигнал заглушил его голос: тяжелый автомобиль рванул вперед с пронзительным ревом, выехав на рельсы, предназначенные для трамваев и едва избегая столкновения с фонарем. Независимо от марки машины, Ринат управлял ей словно измотавшаяся домохозяйка, с орущим грудничком на заднем сиденье и с десятком испачканных подгузников на коленях. Не будь реакция Рината такой же быстрой, как у заботливой матери, он давно бы лишился прав и, возможно, даже жизни.

Правда, он был также верен и постоянен, как резок и бесстрашен, и именно эти качества несколько лет назад побудили Олега рискнуть и позвать Рината к себе, попросить его уволиться из охранного агентства и устроиться обычным водителем, несмотря на спортивные регалии. За свое решение бросить все и перейти к нему, Ринат тогда получил карточку почетного гостя ресторана Центральный вместе с вечной благодарностью Олега.

В бардачке Ринат обычно возил служебное оружие калибра девять миллиметров, которое приобрел какое-то время назад, когда шеф всерьез решил погрузиться в строительный бизнес и кое-кому это естественно не понравилось. Сам Олег считал, что пистолет Ринату ни к чему. При росте сто восемьдесят сантиметров Ринат представлял собой девяносто килограмм голимых мышц, не говоря уже о физиономии, которую с трудом можно было назвать интеллигентным лицом, и вечно ухмыляющейся, почти хулиганской гримасе. Ринату больше подходила роль секьюрити, чем водителя. Он выглядел как Джеймс Бонд. И водил машину словно маньяк.

— Ну, вот и мы, — пропел Ринат, нажимая на тормоза у самого шлагбаума перегородившего двор. — Дом, милый дом.

— Счастью нет предела, — согласился Олег, застегивая пальто.

Он швырнул на соседнее сиденье отчеты, которые просил сделать бухгалтера, и откинул голову на подголовник, сгорая от нетерпения поскорее оказаться в квартире и позвонить Нине.

Автомобиль въехал во двор, приближаясь к темным дверям подъезда, и Олег устало взглянул в окно. На тусклом небе виднелись размытые облачка — словно кто-то разлил по небу газировку. Вдали поблескивали оцепеневшие железные качели. Теперь застыло все. Застыло и сверкало.

Дорогу неожиданно перегородили отъезжавшее такси и несколько жильцов, которые одновременно пытались поднять капюшоны и прощально махнуть в заднее стекло автомобиля.

— Не торопи, — найдя в себе силы отвернуться от окна, окликнул водителя Олег. — Расстаться с человеком это пять секунд дела, а для того чтобы расстаться с мыслями о нем, может и пяти лет не хватить.

— Понял, шеф, — отозвался Ринат с обзора своего сиденья.

В ожидании Олег посмотрел на турбийон в своих часах, на это красивое, но не вполне полезное устройство, и уголки губ брезгливо опустились. Он ведет себя как потерявший голову идиот, мечтает примчаться поскорее, чтобы услышать ее голос!

Гонимый нестерпимой потребностью поскорее позвонить Нине, он покинул салон машины и направился вдоль двора, вместо того чтобы провести остаток поездки в тепле, как рассчитывал раньше. Ноги переступали с такой скоростью, словно вся жизнь Олега зависела от того, как скоро он свяжется с Ниной и останавливались лишь затем, чтобы обойти лед.

Он не должен был оставлять ее вчера в ресторане, в сотый раз твердил себе Олег. За это время Нина наверняка успела поднять очередной мятеж против дяди, да и него самого, поскольку ко всему прочему они вынуждали ее отказаться от Сережи. Что за принципиальная впечатлительная дурочка! По-прежнему уверена, что может делать то, что взбредет в голову! Очаровательная, живая, пылкая, потрясающая маленькая дурочка! Да питай она к Сереже хоть какие-то чувства, в жизни не стала бы так увлеченно танцевать с ним!

В Олеге все напряглось при одном воспоминании о том, как она прижималась, неуверенно держась за его плечо в ресторане, когда он увлек ее в глубь толпы. Подальше от друзей. Разобщенность с друзьями помогла ей забыть о девичьих предрассудках, но искренний интерес, который она испытывала к нему, родился не в тот момент, а несколько позже — когда Нина случайно опрокинула бокал. Нина симпатизировала ему и, не будь она столь чертовски упертой и совсем еще молодой, поняла бы это давным-давно. Она по-настоящему ему симпатизировала, и хотела понять причины его поступка с женитьбой больше всего на свете. Он же стремился наполнить ее время собой, гранями свой личности, а ночи — их общим наслаждением, пока не наступит пора проститься.

В острожных мечтах Олега, Нина уже полюбила его также сильно, как он ее. Петровский мрачно нахмурился при этой смехотворной мысли, а потом с долгим, презрительным вздохом был вынужден признать правду перед самим собой. Он без памяти влюблен в Нину. На четвертом десятке, после бесчисленных женщин и бесконечных романов, он пал жертвой невыносимо своенравной, ослепительно прелестной девочки-женщины, которая сожалела из-за синяка, но не задумываясь вызывала его неудовольствие и наотрез отказывалась подчиняться его пожеланиям. Ее улыбка согревала сердце Олега, прикосновение гнало кровь по венам быстрее, она могла дурманить, пленить и бесить его, как ни одна знакомая женщина. Теперь он не мог представить себе будущего без нее.

Олег осознал наконец неудобную истину и теперь еще сильнее хотел поскорее поговорить с Нинель. Снова ощутить безоглядное счастье при мысли, что все впереди, завладеть ее вниманием, слышать нежный голос, познать пьянящее наслаждение, когда станет прижимать к себе это стройное, потрясающее тело.