Край воды - Анастасия Бауэр

Нина тихо сидела на заднем сиденье с сумкой: этот, который жених, сидел рядом, держал ее за руку и стукал второй ладонью по бедру — и то и другое от возникшего чувства неловкости. Наконец, она из вежливости отвернулась от окна, стала разглядывать его руку: загорелая ладонь, длинные сильные пальцы. Они нажимали и отпускали, ощупывали и перебирали бусины на ее браслете — ему было скучно, это все он затеял от нечего делать.

На самом деле Олег хотел потрогать волосы. Подумав, она кивнула: «да», а он молча вздернул бровь. Потому что резинка на них была новая, очень тугая. Потому что этот интимный жест призван был отсечь ее прошлую жизнь, связь с Сережей и очертить новую. Нина наморщила лоб, но вслух не сказала, что хочет только знать, долго ли ей еще осталось жить привычной жизнью в одном доме с дядей, о прочем он мог в подробности не вдаваться.

— Шелк, — вымолвил он. Потом он ей объяснил, что волосы у нее действительно красивые, но не длинные, ему хотелось бы длиннее, а она рассмеялась и напрасно.

Сумка упала, ее рука механически обхватила его запястье, голова откинулась, тело выгнулось, словно кто-то потянул за вожжи. А волосы, освободившись от резинки, упали на плечи; он погладил эту атласную длинную волну, она будто мед и пламя, мерцающий огонек зажженной медовой свечи. Но пламя недолго горит.

К тому же водитель, как специально полоснул взглядом по зеркалу заднего вида и именно ему достался «самый огонь» и пришлось прекратить.

— Почему ты так на меня смотришь? — попробовала она вырваться.

— Запоминаю.

— Зачем? — оставив попытки вырваться, она рукой закрыла ему глаза. Ей не нравилось, когда ее так изучали. Будто обследовали.

— Чтобы ты осталась в моей памяти, — ответил он. — Надолго.

— Не надо. Я пока не знаю, хочу ли быть твоей музой.

Сегодня он снова собрался ее очаровывать, с болезненным чувством поняла Нина; ей было легче чтобы он сейчас напомнил о деньгах, с которыми расстался ради нее или сказал какую-нибудь другую грубую гадость, лишь бы не встречаться с неприкрытой заботой и восхищением.

— Может тебе и понравиться быть музой, — изрек Олег, изучая ее. — Ну и ретивая же ты!

Глаза ее сощурились от возмущения:

— Кобыла?

Олег проглотил смешок, стараясь оторвать взгляд от маняще скрытой в воротнике шубы гладкой шеи и вспомнить, что среди женщин бухгалтерш еще не такие несговорчивые встречаются.

— Я хотел сказать, — сдержанно пояснил он, выпуская ее хвост, — что ты с норовом, к тому же вечно куда-то бежишь.

Нина не могла не приметить странного жадного блеска в ощупывающих ее серых глазах, но на мгновение отвлеклась, с тревогой обнаружив, как красиво и элегантно выглядит он в наброшенном на мускулистые плечи темно-синем пальто из мягчайшего кашемира с длинными, свободно прилегающими рукавами, прошитыми темной строчкой. Галстук с орнаментом из прямых тонких линий удачно подчеркивал торс, на запястье поблескивали часы, представлявшие для ценителей часового искусства большую ценность. Ниже Нина рассматривать не пожелала.

Наконец до нее дошло, что Олег уставился на ее волосы, и она с опозданием вспомнила об соскользнувшей на сиденье резинке. Закинув руку за спину, Нина подхватила густую гриву и хотела стянуть, хорошо помня, что в ресторане подпала под его чары как раз после такой шутливой болтовни.

— Очень мило, — резюмировал он, глядя на нее, — но я предпочитаю видеть твою голову без резинки.

— Потому, что тебе нравятся рыжие? — предположила она, выкладывая все свои осторожные догадки.

Олег поднял с пола ее сумку.

— Вот именно.

— А мне всегда казалось, — насмешливо заметила она, — что иметь рыжие волосы непростое испытание. Сложно не заметить женщину, у которой на голове горит настоящий костер. Именно поэтому их самих сжигали, считая ведьмами, способными лишать душевного покоя.

Он вопросительно поднял бровь:

— А разве это неправда?

От возмутительной непоколебимой убежденности в сочетании с самоуверенностью она едва не задохнулась. После продолжительного молчания, во время которого Нина пыталась придумать другую тему для разговора, ей удалось вымолвить только:

— Тебе виднее.

Удовлетворенный Олег оглянулся на водителя, сидевшего прямо перед ним, и бросил:

— Только представь, заставить такую богиню без ущерба для ладоней продержать несколько минут раскаленный докрасна брусок железа или связать по рукам и ногам и бросить воду, чтобы посмотреть, останется ли она на поверхности или начнет тонуть. Ну и времена были.

— На любителя, — убежденно отозвался Ринат. Потом он вновь повернулся к Нине, любуясь ее изящным профилем. — Возьми свою сумку.

— Спасибо, в ней лежит печенье.

— Я не голоден. — Еще час назад он был смертельно голоден, мрачно подумал Олег, теперь же только ее присутствие лишило его аппетита.

Она последовала приглашению и забрала тяжелую сумку. Вскоре, однако, его немигающий пристальный взгляд начал ее беспокоить. Натянув сумку на плечи, она настороженно покосилась на него:

— Олег? Почему ты меня так разглядываешь? Почему ты меня разглядываешь как ненормальный?

Ответить ему помешал водитель, обернувшийся к Нине с облегченным вздохом:

— Приехали, Нинель Алексеевна! Нинель… Здесь прекрасная дорога! Можно разогнаться так, что адреналин прыснет в кровь!

Краски схлынули с ее лица.

— Только без меня! — прошептала она, вскакивая с сиденья. — Можно на ты… до встречи, Ринат!

Она попыталась открыть дверь, но Олег опередил, помог ей выбраться и вместе с ней остановился у машины.

К ночи мороз окреп. Ветер стал холоднее. Она была вынуждена придерживать воротник шубки. Олег вытянул шею: решил оглядеть темные окна ее дома. Они сблизились, но не слишком. Это нормально для первого свидания. Она отодвинулась. Олег не поцеловал ее и не будет, не сегодня. Как отсрочка экзамена.

— Помаши в окно, — сказал он. — На кухне. И включи свет. Просто появись у окна.

Она испугалась, вспомнив вчерашнее недоразумение с соседом.

— Зачем? С чего вдруг?

— В доме темно, значит, Лени нет. Хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, — прибавил он, хотя дело было не только в этом.

— Хорошо, помашу, — пообещала она. — Только недолго. А как ты меня увидишь?

Он вытянул руку: на кулак упали снежинки. Кажется, надвигался снегопад.

— Встану под дерево. Под сосну. Вряд ли ты меня увидишь, но я там буду.

Он знает, где у нас кухня, подумала она. Знает, как расположены деревья. Должно быть, уже бродил по палисаднику, бывал в доме. Следил за мной. Нина слегка вздрогнула.

— Снег, — на прощанье сказала она, — скоро посыплет. Замерзнешь.

— Мне сейчас