Край воды - Анастасия Бауэр

— Вот как, — неловко пробормотала девушка. Они свернули вправо, и Олег направил машину к пустой заправке. Внутри заправки работал магазин с разными мелочами и кофе на вынос. В сугробе около полуразрушенного кирпичного туалета, которым уже давно не пользовались, валялся пластиковый щит с объявлением:

«УШЛА ИЗ ДОМА И НЕ ВЕРНУЛАСЬ. ОДЕТА В КЛЕТЧАТОЕ ПАЛЬТО, С СОБОЙ РЮКЗАК, ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ».

Олег выключил зажигание, и в тишине Нина услыхала, как взволнованно колотиться сердечко, но постаралась немного успокоиться и привыкнуть к тому, что этот лихач с непроницаемым видом, сидевший рядом, был тем самым человеком, с которым они так открыто откровенничали и планировали поездку всего час назад. Почему, радостно гадала Нина, почему мысль о долгах, из-за которых она оказалась здесь, больше не кажется проклятьем, почему стоит мне взглянуть на его руку придерживающую руль, и я впадаю в трепет? Олег шевельнулся, и она дернулась от неожиданности, бросив читать объявление и поспешно повернув к нему голову. Но Олег всего — навсего выбрался из машины, обошел кругом и вставил пистолет в бензобак. Со слабым интересом оглядывая заправку, Нина пробормотала:

— Интересно, у них здесь есть чай или кола в стаканчиках? — Но даже в ее собственных ушах голос звучал оживленно и взволнованно. — Только если он будет невкусным, я его куда-нибудь вылью.

Вместо ответа Олег оперся бедром о капот, переместив вес на другую ногу, молча вопросительно поднял брови, как она предположила, предавшись недавнему воспоминанию.

Его упорное молчание и немигающий взгляд лишили девушку остатков объективности и сдержанности, которые она так старалась сохранить. Мысль, целый день не дававшая покоя, вновь стала разрывать невыспавшийся мозг: она невеста и должна выйти замуж за этого потрясающего брюнета, а сосед сойдет с ума от обиды и ярости. Она выходит замуж! Замуж!

Купив ей пакет леденцов и колу, Олег вернулся к машине, предоставив Нине возможность самой выбирать куда их положить, теперь его больше интересовали трасса и метеоусловия, при которых он будет по ней ехать. Стараясь не замечать снежинки, прилетевшие к нему на куртку с короткими промежутками, Олег смотрел вдаль, на залитую лунным светом дорогу, а ветерок трепал его влажневшие на глазах волосы.

Снегопад, два дня копивший силы, обрушился с мстительной лютостью, почти непроглядной тьмой затянув небо после обычного часа восхода. Снег усыпал лобовое стекло, изнурял дворники, чуть ли не пополам занес дорожные указатели, а их автомобиль упорно продвигался вперед, при малейшей возможности обгоняя другие автомобили.

Сведя брови к переносице и сосредоточившись, Олег показал веренице легковушек спину, злясь, что заодно укрывает их собой от встречного потока. Слишком ответственный, чтобы учинить неприятности, он молча глядел вперед и вел машину, вместо того чтобы развлекать девушку, при одном только взгляде на которую у него автоматически поднималось настроение. Естественно, Нинель заскучала и теперь уютно спала у него на сиденье.

Солнце над головой было полностью скрыто серыми тучами, и казалось, что они едут на нескончаемой заре. Если б не метель, давно добрались бы до намеченной им цели. Олег лениво сжал руль, обтянутый кожей, весьма довольный недавней покупкой, несшейся по снегу с той же легкостью, что и летом. Легкое движение свободной руки к рулю вроде бы пробудило Нинель от дремоты, и она крепче прильнула к теплому сиденью автомобиля. Когда- то, не так давно, такое же мимолетное зрелище заставило бы его мечтать о том, как она прильнет к его груди, но не теперь. Никогда больше. Когда ему понадобиться ее тело, он им по праву воспользуется, но никогда уже не проявит ни сдержанности, ни терпения. Он разрешит себе разделить наслаждения этого мира с прекрасной маленькой ведьмой, и никаких мечт. Никогда. Ее молодость, огромные голубые глаза, трогательная скромность уже свели его с ума однажды, но никогда больше не удержат в стороне. Тем более, Нинель полностью во власти финансовых обстоятельств.

Словно внезапно сообразив, где она находится и что делает, Нина заерзала в кресле, открыла глаза и стала оглядываться, пытаясь осознать происходящее:

— Где мы?

Она чуть осипла после сна, произнося эту фразу, первую после отъезда с заправки, и Олег вспомнил, что этот голос звучал точно так же, когда она разбудила его, чтобы поболтать из кровати в бесконечную тихую ночь, проведенную вместе.

Потерев глаза, тепло перебирая недавние воспоминания, он посмотрел на ее обращенное кверху лицо и заметил, что обычно написанный на нем испуг сменился любопытством.

Он молчал, благодарив судьбу за эту девушку, а она переспросила, слабо вздохнув:

— Куда мы едем?

— В Бздюли. Это такая деревня, — с готовностью ответил он.

— Ничему больше с тобой не удивляюсь, — она покачала головой.

— Не делай поспешных выводов.

— С детства мечтала попасть в пожизненное рабство, а затем уехать в Бздюли.

— Значит считай, что тебе повело, — процедил он сквозь зубы, решившись на очередной обгон.

Последние признаки сна улетучились, и Нина выпрямилась, полностью вспомнив все, что случилось ночью. Метель ударила в стекло, как только она отстранилась от потерявшего к ней интерес Олега, глаза скользнули по длинной узкой сумке, больше походившей на чехол, которая, трясясь, лежала на заднем сиденье. Слева был рюкзак, справа — теплая шапка. Нина сидела в кресле как палка, глядя на метель с ободряющей улыбкой, и выражение ее лица откровенно свидетельствовало, что она счастлива мчаться по любой непогоде, лишь бы не думать о ружье сзади. Несколько часов назад она ухитрилась шепнуть Лене, что сама напросилась в поездку, но, кроме этого, Нина ничего не знала. Собственно говоря, направление Олег ей сообщил только после того, как она проспала большую часть дороги и уже начисто перестала ориентироваться.

— Кто-нибудь на работе, — выдохнула она, словно осененная этой мыслью, — в курсе где ты?

Теперь, когда Нина больше всего ожидала положительного ответа, она его не получила. Саркастическим тоном Олег Петровский сообщил:

— Нет. Для всех я в Москве, в командировке.

— Хитрый! И охотник к тому же! — яростно прошипела Нина и захлебнулась в испуге и изумлении, потому что рука его неожиданно легла ей на бедро, сдавив его с боков как черепаху для супа.

— Чтобы я сейчас не сказал, — проговорил он отчетливо и строго, — все равно останусь плохим. Отвратительным, ужасным, скверным поклонником кровавого хобби. Достаточно взглянуть на твою искусственную шубу, чтобы сделать подобный вывод, поэтому я до последнего скрывал, куда тебя везу.

Олег собирался еще что-то сказать, но перед его взором появился высокий яркий указатель, торчавший сбоку на