Край воды - Анастасия Бауэр

Нина пересекла двор и заперла дверь на всякий случай. Остановилась, рассеяно оглядев кухню, а в голове уже вертелась идея или идеи.

Приготовление блинчиков — дело хитрое и сложное. Впервые она столкнулась с этим в детстве. Было ей лет десять. К счастью в ящике обнаружились мука, сухое молоко и специи. Разбила яйцо, развела молоко, муку понемногу подсыпала. Размешивалось без труда, без всяких там комочков, рука не деревенела. Талантливая хозяйка способна из одного яйца нажарить с десяток кругленьких, с книжную обложку, блинчиков. Она знала такую. И это была она сама.

Жарить же можно по-разному. Лично она выливала жидкое тесто на раскаленную наклонную сковороду, чтобы быстрее покрыло все дно. Снимать со сковороды блинчик следовало быстро, не давая ему подгореть, так что процесс шел стремительно. Нажарив блинчики, Нина решила что их можно есть и без начинки, а лучше все же сделать со сгущенкой, на дольше хватит.

В той же сковороде потомила немного воду с сухим луком из пакетика. Помидоры обдала кипятком, чтобы снялась кожица, порезала как придется и положила на сковороду, где уже томился лук. Сделала варево густым с помощью ложечки муки, а скудность вкуса зашифровала солью и молотым перцем. Порешив, что очень хорошо такие помидоры в горячем виде в качестве гарнира к сосискам, а также как выгодная добавка к картофелю.

Отворила картошку и наделала из этой масс котлеты. Тут опять пришлось вспомнить о муке, но для Нины это было запросто. Следом пожарила сосиски, порезала на мелкие кусочки и залила томатным соусом — конец, она сделала все возможное для этого ужина. Сложность может возникнуть в том случае, если Петровский вспомнит что он директор ресторана. Известно, есть такие — того они ни едят, другого не едят. Вот и начнет крутить носом и капризничать, дескать, сосиски на дух не выносит.

Спокойно, подумала она, уж я то-то не выйду из себя. С улыбочкой, вежливо отберу у этого неблагодарного скромное угощение и отправлю его в магазин за устрицами.

Она помыла посуду, сунула фартук в шкафчик и ушла в кино.

На улице уже давно стемнело, но в единственном деревенском магазине, куда направлялся Олег Петровский, царил ажиотаж. Олег удобно расположился в очереди, не слишком обращая внимание ни на разговоры окружающих, ни на сигареты в собственных руках.

И сколько бы он ни курил сегодня, как бы ни пытался, не мог сосредоточиться на охоте, а также не смог на равных участвовать в непринужденных мужских беседах приятелей и знакомых. Он женится на колдунье, подобно секретному зелью, приворожившей сердце. Невыносимо тяжело было оставлять ее дома, и еще тяжелее там не обнаружить. Перед глазами все время вставали ее чертовы плотные джинсы, подчеркивающие все ее прелести. Руки ныли от невыносимой потребности ощутить бархатистую нежность ее кожи, а от любви кружилась голова. Любви, не похоти. Поэтому он отдавал себе отчет в том, что Нина — это кошка, гуляющая сама по себе и если он начнет на нее слишком наседать, его контроль ее раздавит.

Но как она посмела вообразить, что может отправится куда-то на ночь глядя? И что имела в виду, когда заявила, будто бы пойдет в лес лишь для того, чтобы помучить его? Он отдал приказ Нестерову несколько дней назад, когда заподозрил, что Сергей им мешает, и был уверен в ее неведении относительно беседы, за которой последовало изгнание соседа. Правда, ему в высшей степени безразлично, что испытывает этот недалекий лох. Он не обязан его жалеть, но если до Нины каким-то образом дошли отголоски той беседы, то она молча не подчиниться. Жди бунта, только и всего.

— Рада видеть вас, Олег Константинович, — сердечно приветствовала его продавщица, пробивая пачку сигарет, залежавшуюся на прилавке из-за цены. — И удивлена.

— Почему? — равнодушно бросил Олег.

— Недавно ваша девушка купила билет в кино. Думала, вы тоже там, — объяснила продавщица, демонстрируя витрину с коньяками и готовясь начать игру с Петровским по-крупному. — Хороший фильм, я так ей и сказала.

Это невинное замечание вызвало такой недоверчивый взгляд покупателя, что продавщица смутилась и сочла своим долгом вежливо заверить его:

— Приятно посмотреть хороший фильм на ночь и я всегда всем говорю это.

Но к величайшему смятению и недоумению продавщицы, покупатель, вместо того чтобы по крайней мере улыбнуться и кивнуть, медленно выпрямился и замер у прилавка, нахмурившись, как грозовая туча.

Лихорадочно пытаясь сообразить, чем могла озадачить покупателя, продавщица, к несчастью, пришла к совершенно неверному заключению о том, что совет посетить сельский клуб мог показаться слишком неуместным девушке Петровского, который, если верить сплетням, вращался в высших кругах и принадлежал к сливкам общества. Беспомощно оглядев остальных стоявших в очереди, продавщица в отчаянии продолжала:

— У нас не плохо. В зале тепло и большой экран. Это все, что для просмотра необходимо.

Олег очень спокойно, с намеренной сдержанностью бросил деньги на прилавок. Взяв сигареты, он облегченно вздохнул, коротко кивнул продавщице и ни слова не говоря, направился к выходу.

Очередь на несколько секунд замерла: пятеро оставшихся молча смотрели вслед Петровскому. Все, кроме продавщицы, трижды разведенной и покончившей с затеей выйти замуж, были семейными. Четверо либо весело улыбались, либо безуспешно пытались скрыть усмешки. Продавщица была крайне озадачена, если не сказать поражена.

— Ну и ну! — прошептала она, глядя на остальных. — Видели бы вы, как он посмотрел на меня, когда я обмолвилась, что продаю билеты в кино! — И в это мгновение циничная мысль осенила ее. — Я… разве Петровский недостаточно много сменил женщин, чтобы начать из-за этой так тревожиться?

Единственный горевший фонарь подсветил путь, когда Нина бесшумно ступила во двор, чтобы подняться к себе. За день она ужасно соскучилась по Олегу и чувствовала себя настолько грустной без него, что едва не поддалась искушению сбежать на середине фильма и все рассказать. Нина даже уже подумывала, не стоит ли упомянуть за ужином, как прекрасно провела время в Бздюлях. Да, решила она, нашаривая в темноте ключ, это неплохая мысль!

Но по зрелом размышлении идея оказалась не столь уж превосходной, со страхом поняла Нина, когда крыльцо внезапно тускло озарилось от огня зажигалки и она краем глаза заметила ноги в кроссовках и пару темно-синих перчаток, которыми кто-то лениво похлопывал по бедру. Машинальный ужас мгновенно охватил Нину, но вместе с ним пришло и успокоение. Она притворилась, что не видит жениха, вставила ключ в дверь и подняла руки к груди, на ходу расстегивая шубу. Если только удастся заставить