Край воды - Анастасия Бауэр

неподатливые губы и чувствовал, как все сильнее напрягается изящное тело, придавленное его весом. Постепенно к нему пришла уверенность, что она набирается сил перед очередной попыткой сбежать, но этот раз с помощью двоих забулдыг со скамейки. Тогда наступит конец короткому счастью и одновременно конец мечте добровольно влюбить в себя Нину. Боковым зрением Олег отслеживал, что мужчина замедлил шаг, но не остановился. По мере приближения к ним выражение его лица становилось все более добродушным и скептическим. Ураган ощущений и чувств захлестнул Олега в те короткие мгновения, которые они лежали на снегу и так скованно и невинно целовались.

В последней, отчаянной попытке предотвратить неизбежное Олег оторвался от твердых губ и прошептал одно-единственное слово, которое он не употреблял в общении с женщинами уже очень много лет:

— Пожалуйста! — покрепче обняв оцепеневшее тело девушки, он почти простонал:

— Пожалуйста, Нина, я знаю что разрушил твою прежнюю жизнь, но я умоляю не отталкивай меня…

Нине показалось, что мир сходит с ума. Сам Петровский умолял ее о взаимности! И в его голосе звучала такая чистая надежда, что от нее сжималась сердце. Перед тем как вновь приникнуть к ее губам, он прошептал:

— Мы могли бы быть счастливы, поверь мне!

Мольба и желание, которые она услышала в его голосе и почувствовала в поцелуе, сделали то, чего не смогло сделать никакое самовнушение, — Нина немного расслабилась. В душе ей казалась, что только что этот человек распростерся перед ней ниц.

Бессвязные оправдания излишней скованности проносились в мозгу, но Нина уже взяла себя в руки. Она не имела права рисковать судьбой стоматологии. Но кроме нежелания подвергать опасности дело всей жизни дяди, ею двигало и еще что-то — вполне осознанное и совершенно необъяснимое. И как только Олег сумел стать самым дорогим для нее человеком за такое короткое время? Признавшись себе в том, что тоже без памяти в него влюбилась, она увереннее обвила руками Олега за плечи и сдалась его поцелую. Он в ту же секунду почувствовал, что принят, и по его телу пробежала дрожь облегчения, а поцелуй стал более ласковым и мягким.

Нина больше не слышала приближающихся шагов, она ощущала только то, что он языком разжал ей челюсти, проник внутрь и стал с жаром исследовать каждую впадинку ее рта, уступив более настойчивым и опытным прикосновениям. Губы Олега становились все требовательнее, язык — настырным, жалящим, руки неустанно двигались, ласкали шею, потом переместились чуть выше, смахнули шапку, зарылись в мягкие волосы. Робко вернув поцелуй, Нина услышала судорожный вздох, и внезапно все стало поистине диким. Теперь он целовал ее по-настоящему, крепко прижимая ее к своей груди, тяжело и порывисто дыша.

Откуда-то сверху раздался озадаченный мужской голос с небольшим заплетающимся акцентом:

— Мадам, так я не понял, вам нужна помощь или нет?

Нина слышала вопрос и пыталась отрицательно покачать головой, но чужие жаркие непреклонные губы полностью лишили ее способности говорить.

— Думаю, что не нужна, — двусмысленно хихикнув, продолжал голос. — А как насчет вас, уважаемый? Может быть, вам требуется помощь? А то я бы с радостью…

Олег на мгновенье оторвался от ее губ и хрипло сказал:

— Не продолжай. Я уже понял, что ты герой и спасатель. И мудак к тому же.

Отшив пьяницу, он тотчас же снова коснулся губ Нины. Обняв ее и прижав к себе он с наслаждением ощутил ее язык.

Метрах в тридцати от них произошло оживление на другом конце скамейки, и уже другой мужской голос спросил:

— Эй, Саныч, что там за возня в снегу?

— А ты как думаешь? Какая-то парочка решила сыграть в догонялки. Хуже детей, — махнул он рукой и направился обратно к скамейке.

— Похоже на то, что они действительно доиграются и получат настоящего ребенка.

— И поделом, — философски заметил Саныч, присаживаясь. — Зато будет с кем и дальше играть в догонялки. Один разврат от этих городских.

То ли новый голос, то ли ощущение того, что Олег не на шутку завелся, то ли дошедший недвусмысленный смысл чужого разговора, то ли все это вместе взятое резко вернуло Нину к реальности. Упершись руками в плечи Олега, она интеллигентно попыталась оттолкнуть его, но эти слабые попытки, естественно, оказались совершенно безрезультатными. Объятая незнакомым ощущением физического насилия, Нина попробовала высвободиться более энергично.

— Перестань! — тихо, но настойчиво потребовала она. — Перестань! На нас все смотрят!

Но ее прерывистый шепоток сделал ее еще желаннее для Олега, привыкшего к женщинам, чье желание затащить его в постель, как правило, превосходило его собственное. Губы его изогнулись в улыбке, а руки пробрались за пояс плотных штанов, сомкнулись на голых ягодицах и крепко прижали ее к чреслам. При виде столь явного свидетельства его настойчивого желания и пренебрежения к сопротивлению, Нина взорвалась:

— Я не хочу так! — крикнула она, безуспешно сопротивляясь. Затем Нина изогнулась и приложила ему рукой по щеке, одновременно отрезвляя его и издав извиняющийся стон.

Олег оторвался от губ, изумленно прижимая руку к щеке и открыто глянул в ее влажное от снега лицо. Ему с большим трудом удавалось сдерживать сумасшедшее желание. Готовность, с которой Нинель уступила его ищущему рту, легкие объятья ее рук — все это делало мысль о любви прямо здесь, во дворе, не такой уж отталкивающей. Придя в себя, очень медленно он огляделся по сторонам и поднялся на ноги. Олег так до конца и не понял, чего она вдруг испугалась, но какие бы травмы ей не нанесли ее прошлые любовники, Нина заслуживала большего, чем изнасилование под забором. Олег молча протянул ей руку и с трудом сдержал смех, когда Нина, еще несколько мгновений назад такая послушная в его руках, вновь ощетинилась и замкнулась в своей скорлупе. Демонстративно проигнорировав его жест, она самостоятельно вскочила на ноги и, тщательно избегая его взгляда, схватила шапку и унеслась в дом.

Оставшись один Олег аккуратно приложил к щеке пригоршню снега, на котором они только что вместе лежали. Затем бросил растаявшую кашу обратно и рванул молнию на куртке. Сверля яростным взглядом кривую скамейку, невинно темневшую на выбеленном ландшафте в противоположной стороне, он двинулся вперед.

Вбежав в комнату и тщательно притворяясь, будто бы не питает к происходящему на улице ни малейшего любопытства, она взяла штору в руку, потихонечку поискала взглядом испарившихся со скамейки мужиков и нарочно уставилась в сторону леса, скромно держась близ стены, чтобы не быть уличенной в подглядывании.

Мало-помалу выходя из безотчетного оцепенения, в котором она намеренно искала убежища от реальности случившегося, Нина вздрогнула от дуновения ледяного воздуха из