Край воды - Анастасия Бауэр

— На этот раз, надеюсь, мы достаточно вывались в снегу?

— На этот раз, да, — повеселела Нина, слишком поздно заметив, насколько счастливой и по-детски беззаботной сделал ее простой уик-энд в деревне. Теперь на ее раскрасневшемся лице не осталось и тени от испытанного беспокойства. Было просто поразительно, что девушка всю жизнь прожившая в богатстве, может быть настолько счастлива от таких мелочей как озеро и берег. Правда, в городе почти никогда не бывает чистого снега. Поэтому, быть может, это просто было в диковинку для нее. Как бы там ни было, но теперь Нина окончательно поняла то, о чем Олег попытался с ней заговорить и что им, как паре, было совершенно необходимо — им следовало обсудить ближайшее будущее, чтобы не омрачать настоящее догадками и страхами о нем.

Олег помог ей отряхнуться.

— Зачем ты упал мне под ноги?

— Чтобы напомнить тебе, что ты сильная. В состоянии бороться с фобией, уж точно.

— Но…

— Думаю, что теперь я могу наконец всерьез заняться творчеством, — объявил он, задумчиво обходя вокруг бесформенной груды снега, которая образовалась после их привала. — Тем более ты в конечном счете поняла, насколько бессмысленно провоцировать мужчину, который гораздо быстрее, больше и хитрее тебя. Теперь, когда ты наконец поняла, что уступая, таким образом, я тебя подбадривал и утихомирилилась, у меня появилось несколько довольно толковых идей по поводу данного…

Огромный снежок предельно метко угодил и разбился чуть ниже его поясницы.

Олег передернул плечами и вытащил смартфон, в котором делал заметки. Давай, соберись, сказал себе он, для творчества надо, чтобы хотя бы немного твоей крови притекло обратно к голове.

Публичная библиотека была плодом внезапного вдохновения, неожиданного визита какой-то грандиозной, безответственно торопливой, свихнувшейся музы; ведь он сделал проект практически в один присест. Он давно так не работал — то начинал, то застревал, то терял интерес, либо погружался в воспоминая о своих прошлых браках, либо в уныние и бессмысленность, которые обычно и мешали ему что-либо доделать. На этот раз он садился и рисовал — наметил несущие стены и переходы коммуникаций в день, в старом блокноте, подвернувшемся по случаю на барной стойке «Центрального». Как странно теперь вспоминать огрызок карандаша и закладку для книги, послужившую ему линейкой — излившийся поток идей, перекрученные линии, испачканные пальцы. Весь проект родился, кажется, за сутки. Точно не больше двух ночей.

Вот и сейчас, он постоял не долго, потом резко закрыл глаза и с потрясающей ясностью увидел крыши, фундамент, насыпную дорогу, ведущую к пляжу. Ощущения, ощущения линий, сопровождаемые картинками, прям давили, сука. Как их в чертеже-то передать, а?

Он тяжело сел у сугроба, отшвырнул ветку локтем, и пространство расчистилось. О каждой линии он думал честно, мучительно и глубоко. И особой логикой архитектурного восприятия понял, что если он сможет выразить возникшую в уме ментальную конструкцию, то она уже останется с ним навсегда.

Он уже напирал своим представлением на высоту потолков, когда сзади вскрикнула птица, и он отвлекся. Чтобы не околеть пока возвращалось внимание, Олег позволил себе опуститься до дешевого приема и, найдя взглядом Нину, откровенно проводил взглядом ее джинсы. В конце концов, Нина уже была океаном его энергии.

С обновленными силами он последовал дальше. Накатил как каток, повел этот поток. Вот так, кипяток! Выродил, выходил, уверенной рукой изумительно приукрасил.

Нина стояла под сосной, скрестив на груди руки.

— Ленечка, связь очень плохая! Говорю тебе, это лесное озеро.

— Нет необходимости приглашать тебя в такие места.

— Он закоренелый романтик.

— … самой не смешно.

В трубке снова трещало, забулькал звук.

— Не нервничай ты так, у меня правда все нормально, — прокричала она.

— Вы хоть немножко сблизились?

— Ну, не то чтобы сблизились, — чопорно ответила Нина. — То есть, я хочу сказать… мы с ним… он просто живет за стенкой.

— И это уже чересчур близко, — ответил Леня. — Я никак не пойму, какого лешего вы поехали к воде?

— Ох, я не думаю, что у тебя все-таки есть повод так сильно нервничать. Попытайся… — она хотела еще что-то сказать, но звонок прервался и связь больше не ловила.

Слева до самого горизонта расстилалась заснеженная гладь — тихая, прекрасная, таинственная. Справа тянулся лес, в некоторых местах даже гуще и темнее, чем экзотические заросли и везде наблюдалось полное затишье. Прислонившись к дереву, Нина ждала когда завоют волки. Они должны были завыть по все законам жанра для данного пейзажа. Неожиданно телефон снова ожил:

— Привет, Свет! — обрадовано сказала она.

— Ты куда пропала? — воскликнула она. — Ты собираешься на новогоднюю вечеринку в институте? Мне Серега сказал, что ты его бросила. Бросила! — повторила Света, пытаясь хоть немного опередить треск в трубке. — И ушла к другому. Я в шоке!

— Я с тем мужчиной из ресторана. Мы уехали в Бздюли, — осторожно пробормотала Нина.

— Что?! — заорала в трубку Света, так разволновавшись, что ей пришлось откашляться.

— Мы влюблены друг в друга. Я собираюсь за него замуж. Все решено, — призналась Нина, слегка прикусив губу при звуке разъединившегося звонка.

Потрясение подруги оказалось таким мощным и заразительным, что улыбка Нины немного погасла, однако она покачала головой и достаточно твердо решила, что, по крайней мере, проблемы со связью на время оградят от дальнейших расспросов.

Потом Нина шутила про себя, что заниматься с ней любовью после такой долгой холодной прогулки — все равно что тереть о затупевшую терку. Но это уже было потом, когда она нагляделась на Олега издалека и пошла возвращаться.

— Секунду, — торжественно сказал Петровский. Он принялся все украшать, поддержал, а когда наигрался, то разрушил кончиком ботинка.

— Олег, — сказала она тихо. — Олег, что ты наделал… Ведь в этом жила красота. Ведь снег тает медленно. Ведь это могло порадовать чей-то глаз. Ведь сейчас…

— Опять я виноват, — сказал он. — Придумаю еще что-нибудь и не смей на меня сердиться. Я тебе так мило напомню, что несу личную ответственность за беспрерывный снос и стройки в нашей области, а ты… пожалела какой-то рисунок. Прямо обидно.

Она кивнула. Она не знала, что сказать.

Затем Нина поправила шапку и подошла к Олегу.

— Любовь — это тоже творчество?

Он кивнул и нежно убрал сосновую иголку с ее шапки.

— Любовь — один из очагов творчества и духовности в нас. А секс настолько многогранен, что можно каждый раз узнавать что-то новое, что из чего вытекает.

Сосны шелестели, она серьезно посмотрела на его вызывающую усмешку, на небо, затем на его часы.