Край воды - Анастасия Бауэр

оконной щели и невольно расширила глаза. Олег умывался снегом, по пояс раздевшись, и ее охватила дрожь восторга и тревоги. В отблесках фонаря кожа его отливала бронзой, налитые мышцы рук и торса перекатывались, вздымаясь и опадая, пока пальцы трудились над содержимым сугроба. Едва переводя дыхание от страха и восхищения, она поспешно опустила голову, вцепилась в край шторы, пытаясь не краснеть, пока он растирал по телу и стряхивал с себя лишние капли.

Проделывая все это, Олег мастерски давал понять Нине, что не имеет о слежке ни малейшего представления, но ровно до того момента как отыскал среди снега ее телефон и победно поднял вверх.

Уловка сработала великолепно. Вся пунцовая она отшатнулась от окна и бессознательно повернула задвижку на двери. Отошла на другой конец комнаты, приглушила свет ламп, потом забралась на диван у подоконника. Бросившись зашторить кусок темной улицы, освещенный единственным фонарем, Нина напоследок запомнила как мир перед глазами за день преобразился в гору бриллиантов — ветки деревьев, заборы, крыши — все сверкало и переливалось. От мысли, что так сильно распалила Олега, кружилась голова.

* * *

Любимым временем суток был для Нины первый послерассветный час, когда можно было вволю погнуться на коврике, но на это раз она проснулась около девяти. Она медленно раскрыла глаза, но тут же зажмурилась от первых солнечных лучей, проникавших сквозь щели в неплотно задвинутых занавесках. Тело прекрасно отдохнуло, и на душе было необычайно легко. Но вместо того, чтобы попытаться признаться себе, откуда эта легкость, она благодушно наблюдала за тенями, ползущими по золотистому ковру, по мере того как солнце постепенно вставало над разогнанными темными тучами.

Торопясь поскорее начать выходной, она выбралась из постели, почистила зубы, надела джинсы и футболку и вышла в коридор. Неестественно тихий дом казался сонным и опустевшим. Только во дворе две женщины прогуливались с колясками. И вдруг сцена, произошедшая прошлой ночью во дворе, проникла в ее затуманенное сном сознание. Вспомнив, что чувствовала бешенное желание Олега к себе в каждом его взгляде, в каждом его жесте, она снова зажмурилась и с трудом заставила себя войти.

Олег уже тоже проснулся и тихо сидел наедине со вскипевшим чайником.

Судя по выражению его лица, он отнюдь не был смущен из-за вчерашнего, скорее наоборот. Глаза Олега иронично блеснули, однако он поспешно опустил ресницы, отложил телефон и учтиво поднялся.

— Доброе утро, Нинель, — приветствовал он с безупречной ледяной корректностью.

— Я не дождался тебя и позавтракал, — признался он, усаживая девушку, — тем более ты все равно заперлась в комнате.

Нина расположилась слева от мужчины и предостерегающе ему улыбнувшись, потянулась к подносу, на котором стояли кофейник и чашки.

— Ночью ты тайком крутил замок на моей двери?

Он поколебался.

— Нет. Но мысль была.

Они сидели за столом на кухне — стол на витых ногах, столешница из стекла, оранжевая с коралловыми разводами; и жевали остатки ужина: Нина доела вчерашние блинчики, так как была не та ситуация чтобы выбрасывать еду. А Олег куда-то поплыл и не удивительно: при взгляде на девчонку в футболке, с ним случилась очередная фантазия, необычайно распущенная и примитивная. Впрочем, Олег уже давно успокоился, выбросив из головы неприятный эпизод с пощечиной, который произошел вчера на улице. Но все же отставил чашку и ровно произнес:

— Вчера я перегнул палку.

— Я знаю, — охотно согласилась с ним Нина.

— Хочешь, прогуляемся? — спросил он.

— Хочу, — ответила она и сгорбилась у стола. — Хочу потратить немного твоего времени на обычные человеческие глупости. Почему ты молчишь? Ты надо мной смеешься?

Он не отвечал. Нина отхлебнула кофе. — А если я хочу гулять день напролет, то что?

Петровский как-то странно на нее посмотрел, но когда он вновь заговорил, его голос был мягким и призывавшим к пониманию:

— В последние дни я только о тебе и думаю. Но ухаживания — это другое. Это требует ресурса. У меня нет ресурса на то, чтобы за тобой ухаживать, не могу на этом сосредоточиться. С другой стороны, — улыбнулся он с самой ангельской улыбкой, на которую был способен, — время — вода, и оно прямо сейчас убегает. А счастье — это сейчас!

Олег за рулем никогда не нервничал. Выносил, когда его отвлекали — говорил, что пока хватает реакции, — и они ехали по большей части общаясь. Поездка, на которую по его словам должно было уйти больше часа, заняла у них полчаса. Небо было ясным, голубым и бездонным точно море; солнце пролилось ослепляющими световыми пучками. Вдоль расчищенной дороги дрожала вата; а вся местность вокруг напоминала какую-то сказочную страну — повсюду возвышались огромные сугробы, приобретшие после вчерашней метели самые причудливые очертания.

— Нравятся мне эти леденцы, — сказала она, когда спиной снова почувствовала сиденье. — Похожи на детское пюре, глотаешь — и рот словно вишней набит.

Олег инстинктивно подался за ней вперед и вытер рот о ее плечо. Затем он с шумом втянул воздух, и посмотрел на дорогу, ведь кроме него некому было рулить.

— Дальше тяни леденец одна, — фыркнул он. — Они слишком приторные. Кстати говоря, в бардачке лежат вишневые сигареты. Курю их только тогда, когда думаю о тебе.

За окном пролетали запорошенные поля, столбы с намотанными на них проводами; какое-то кладбище, где казалось, больше никогда никого не похоронят, редкие домики, железнодорожные пути, похожие на черную ленту — по ним несся рогатый поезд. На горизонте виднелось круглое озеро — конечная цель их поездки.

— Что там такое? — спросила Нина. — Пустой бак? Неисправность?

— Н-нет, — медленно произнес Олег. — Не думаю что это… С водителем разговаривает человек в штатском и еще там скорая. Две скорых. Наверное, кто-то склеил ласты.

Когда Олег оголял эту сухую сторону своего характера, Нина каждый раз вздрагивала. Подобное шло вразрез с его привычным поведением, обычно очень обдуманным и галантным. Однажды он сказал «липко», а в другой раз — «склеил». Может быть, он поддерживал этим свое ровное отношение к смерти и прочее в том же духе? Хотя кто она такая, чтобы его судить? Теперь, когда ее домоседские привычки отходили в прошлое, она уже знала, как разговаривают взрослые. Настоящие взрослые мужчины, старше ее. Впрочем, не то чтобы она прониклась каким-то особенным чувством или удивлением, равнодушия хватало и в интернете. Но они еще мало общались, и пока она молча следила за Олегом делая свои выводы, и только-только начинала осваиваться, как жизнь не жалея ее заставляла взглянуть на особенно черствую разновидность мужественности.

Олег объехал аварию и привычно бросил ей на колено свою руку. Они крепко держали