Край воды - Анастасия Бауэр

— Нет! Я запрещаю тебе это делать, — проговорил он отчетливо и угрожающе.

— Правильно! — тихо вскрикнула Нина. — Как вообще можно покинуть дом в такую погоду, не говоря уж о том, чтобы уйти далеко!

— Ну-ну, — утешил Олег, на секунду выглянув из прихожей, чувствуя, что девушка находится на грани между гордостью за него и истерикой. — Я бы не утверждал, что невезучий. И хищник и охотник понимают, что непогода увеличивает шанс подойти ближе, делает менее заметным движение, так как падение снежинок отвлекает. В мороз зверь интенсивно ищет пропитание, чтобы восстановить калории и поэтому вынужден много передвигаться, а в метель они предпочитают отстаиваться и к ним легче подкрасться. Хотя зачем я углубляюсь в такие подробности? Это только наш танец, меня и моих жертв.

— Давно хотела спросить, — пробормотала она сквозь раздумья, — часто ли тебе приходилось пропускать удары по голове?

Пожав плечами, Олег, повернувшись к Нине, извинился, что ненадолго оставит ее и она проводила взглядом высокий автомобиль и двоих мужчин, подъехавших на нем к дому. Они, видно, приехали в деревню специально за ним, сообразила Нина, изучая их камуфляжные куртки.

Нина внимательно смотрела, восхищаясь спокойной властностью движений и манер Олега и вообще наслаждалась неожиданной радостью от ощущения себя членом его семьи. Она думала о теплоте и необычности этого ощущения, о том, когда он познакомит ее с родственниками, но тут Олег стал садиться в машину и подмигнул ей с прощальной ухмылкой.

Прогрохотав по неровной дороге, высокий автомобиль скрылся за поворотом.

Задумчиво постояв какое-то время, Нина отошла от окна, вернув занавеске прежний вид.

В просторных комнатах ей никак не удавалось избавиться от чувства вины — ощущения, что она вмешивается в частную жизнь тех, кто здесь обычно живет. Ей хотелось осмотреть мебель, полки шкафов — ничего не брать, только посмотреть — оценить как живут друзья ее будущего мужа. Давние друзья — привычнее ему, чем она. Ей хотелось и с Олегом проделать тоже самое, но у него нет полочек, нет выдвижных ящиков, он словно текущий момент. Без разговоров о прошлом, оно уже не важно. Оттуда, из прошлого, у него разве что только коллекция часов, всегда хороших, лучшего качества. Она с наслаждением повертела часы-авиаторы, которые он оставил на тумбе, и лишь на секунду задумалась, кто будет стирать простыни.

Она пересчитала бокалы в гостиной и количество кусков мыла в ванной. Пересчитала деньги, которые ей оставили, то есть подарили.

На сером с серебринкой столике стояло радио размером и формой — как головка сыра. Она включила: звучала арабская музыка — барабаны проливались и грохали, низкие, резкие, темпераментные. Затем по радио сказали, что будет еще хуже, потому что огромный снежный фронт сюда даже не дошел. Вот куда нужно ехать — в Эмираты. Сидеть в море. Надо пройтись по Бздюлям, кругом их обойти. Набросив шубу и окончательно освоившись, Нина потащилась на кухню и пошарила в зыбком блеске холодильника, составив для себя список продуктов, которые купит после прогулки.

По ту сторону калитки нет никакого солнечного пейзажа. Вообще ничего не видно, словно ничего нет. От забора вьется узкая дорога, почти тропинка. Она спустилась вниз, к магазину с подсвеченной вывеской, поскольку на дворе можно сказать, ночь, — синеватая, светящаяся расплывчатыми формами, вроде тумана или ранних сумерек. За магазином — темный лес.

Холод. Она побродила по улицам, обошла вокруг сельского клуба, хрустя снегом и изучая афишу. На такую прогулку надо было решиться. Она даже заключила сама с собой договор — больше двигаться, чтобы подстегнуть образование эндорфинов в организме. Теперь ей хотелось оценить пластичную красоту снежной реальности, потому она и упорствовала. Даже дошла до самого моста на окраине. На вид он проржавел, его разъело, расшатались опоры, но место было первый сорт — оттуда открывалась прекрасная панорама.

Позже она стояла на мосту и грызла леденец из кармана. Плоский — с маленькую пуговицу, сочный, жесткий и вишневый, как теперь ароматизируют, и конца этому запаху не было видно. Не лучшее занятие в такой мороз. У нее слегка закружилась голова — наверное, и этот невысокий мостик через речку для нее слишком высок.

Нина сунула пачку в карман, и тут с перил на воду слетел фантик. Мусорить было неудобно, она наклонилась за ним, но никак не могла ухватить. В результате потеряла равновесие и сильнее себя напугала. Потом стояла, вцепившись мертвой хваткой в заграждение, глядя вверх по течению, где река стылая, темная и тихая, опасность уже позади. В другое время года здесь должно быть бурлит вода. Прямо под ногами. У нее сжалось сердце, снова закружилась голова, может ей позвонить Олегу? От мысли о нем у нее перехватило дыхание, словно он внизу и нырнул. Но куда? Не в лед же — во что-то мягче. В плоть, в ее плоть — теплую и податливую.

Она заставила себя отбросить еще и эту разновидность паники, завладевавшую ей при мысли о скорой и неизбежной близости с Петровским. Вскоре она покинула мост и пошла по устланному снежными осадками «коридору» к магазину.

— Неужели, — сказала скучающая продавщица. — Заходите, гляньте на ассортимент.

— И это все? — спросила Нина, когда обошла магазин (на вопрос:

что,

даже бананов нет?

ответ имелся простой — машина сегодня не приезжала и не приедет из-за вьюги. Хорошо, что помидоры никто другой не купил — вы бы вообще с пустым пакетом ушли.)

— В кино лучше билет купите, — посоветовала она, чтобы сменить тему.

— Вы не совсем понимаете, — сказала Нина. — У меня дома стерильный холодильник.

— И что? — спросила женщина любезно и не слишком заинтересованно.

— Банку сгущенки, — ответила Нина. — Помидоры. Два яйца этих ваших с витрины. И картошки взвесьте.

— Есть еще сосиски из сои. Последние три штуки. Как от сердца отрываю.

— Вы к нам очень добры.

Складывая пакет, продавщица ей улыбнулась. Сочувствующе — во всяком случае, Нине так показалось.

— Как вам наши виды? — спросила она, надеясь, что вышло достаточно дружелюбно.

— Картошка теперь подороже красивых видов, — ответила Нина, взяв у нее пакет, все больше думая, что постный ужин это карма Олега на сегодняшний день.

Стараясь держаться подальше от местных зевак, она побрела по улице. Сквозь отяжелевшие пышные ветки был виден коттедж. Парочка пьяниц или наркоманов сидела на скамейке, один накрыл лицо шарфом. Нет сомнений, что продавщица бывало тоже так спала. В деревне все просто! Увлажненные дыханием варежки отсырели и покрылись мелким инеем. Она сняла их и сунула куда-то поверх помидоров. У забора мел дворник