Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Арес молчит, продолжая сидеть не двигаясь.

– К тому же что будет, когда твоя жена узнает о том, что у тебя есть собственная тюрьма с одним заключенным?

– Её это не касается, – говорит вкрадчиво. – И ты не уйдешь отсюда.

Я отворачиваюсь от него, не в силах говорить на тему его женитьбы, чувствуя ком в горле.

– А ты ведь добился того, чего хотел, да? – говорю, после того как шумно сглатываю.

– Я многого добился, ты права. Что именно ты имеешь в виду?

– У тебя красавица жена там, в твоей прекрасной новой жизни. И ты сумел посадить меня под замок, чтобы никто не знал о твоей грязной тайне, да?

Невольно картинки прошлого всплывают в памяти, и я ловлю отголоски той боли, что разрывала меня на части, когда я узнала, что Минотавр лишь играет со мной, даже не думая делать меня официально своей женщиной.

И пока я примеряла его фамилию и представляла наших будущих детей, он обручился с другой.

Поднимаю веки и встречаюсь с темными безднами, которые взирают на меня из его глазниц.

Минотавр молчит, продолжая гипнотизировать меня своей тьмой, чтобы навечно растворить меня в ней. А я не понимаю, что именно его злит? Потому что я сказала чистую правду.

– Я не хочу, чтобы ты когда-либо упоминала мою жену, – говорит он внезапно. И эта просьба ощущается пощечиной.

– Тогда и тебе не стоит прокрадываться ко мне под покровом ночи. Ей явно не нравится, что ее муж где-то пропадает, вместо того чтобы любить ее до изнеможения.

– Юна, я повторяю, что тебе не стоит говорить о ней.

– Тогда проваливай отсюда, – наклоняюсь вперед и шиплю ему, глядя в глаза. – Тебя не было месяц. Твои шестерки прекрасно справляются с тем, чтобы охранять твою уродку.

По его лицу пробегает тень, будто ему неприятно слышать это слово.

– Твой контроль здесь не требуется. Проваливай!

– Мне кажется, ты забываешься, – наклоняется он вперед и приближает лицо настолько близко, что я чувствую на себе его дыхание.

– Про-ва-ли-вай! – цежу сквозь зубы по слогам.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

– Что ты мне сделаешь? – смотрю на него дерзко, чувствуя, как в венах бурлит кровь.

Его запах проникает в кровь. Тот самый запах, что снился мне долгими месяцами, без которого я умирала, а теперь он принадлежит всецело другой женщине. И от мысли об этом моя злость становится еще ярче.

– Посадишь под замок? – губы растягиваются в улыбке. – Убьешь? Ну так давай!

Вздергиваю подбородок, открывая ему доступ к шее.

Широкая ладонь опускается мне на горло, и лицо минотавра оказывается всего в паре сантиметров от моего.

Я смотрю в его глаза и хочу, чтобы он чуть сильнее сжал пальцы.

– Ну же! – накрываю его ладонь своей, нажимая на нее. – Сделай это!

Глаза в глаза. Я смотрю, как раздуваются его ноздри, а взгляд кружит по моему лицу.

– Как же я тебя ненавижу… – шепчет он. – Ведьма, – сжимает ладонь на моем горле, а затем я чувствую, как большой палец поглаживает венку у меня на шее. – Моя ведьма, – мгновение, и его губы оказываются на моих, заставляя в очередной раз перевернуться мой мир с ног на голову.

Глава 18

Он прижимается губами к моим, замирая.

Пульс учащается, а сердце ухает вниз, испугавшись этого порыва. Я не дышу, пойманная врасплох подобным поведением.

Кажется, что Арес тоже не дышит, а затем всасывает мою нижнюю губу. В висках начинает стучать, и сердце возвращается на место, стремительно разгоняясь до сверхскорости.

А когда настойчивый язык проталкивается между моими зубами и дотрагивается до моего, из меня будто вынимают дух. Его вкус заполняет рот, и меня отправляет назад в прошлое.

Минотавр издает какой-то хриплый звук и начинает настойчивее исследовать мой рот, а я не могу сопротивляться. Сижу не двигаясь, лишь ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Опора уходит из-под меня, когда этот поцелуй возвращает меня на шесть лет назад. Но мне нельзя туда, в то время. Нельзя подпускать к себе этого монстра.

Он разрушил мою жизнь! Уничтожил меня и мою женскую сущность!

И только поймав эту мысль, я кусаю его за язык.

Но Арес не выпускает меня. Наоборот. Он шипит, но углубляет поцелуй, заполняя мой рот полностью, позволяя себя кусать и цепляя меня зубами в ответ. И тогда я сдаюсь. Потому что кажется, что именно сейчас я оживаю. Мой организм действует вопреки моему желанию.

Я отвечаю на этот тяжелый, мучительный поцелуй, похожий больше на наказание, чем на поощрение. Время будто останавливается, но Арес внезапно отстраняется и смотрит мне в глаза, из-под тяжелых век. Мне же хочется, чтобы он исчез, чтобы не тревожил проклятую рану.

Только теперь я ощущаю, как по вискам стекают слезы, а рана в груди снова кровоточит так сильно, что хочется выть в голос.

– Отпусти… – шиплю я.

Но он лишь сильнее сжимает мою шею. Его ноздри раздуваются, а взгляд постепенно трезвеет.

Я закрываю веки, не в силах больше видеть его.

– Посмотри на меня, – звучит его низкий голос.

В ответ я лишь всхлипываю, больше не контролируя себя.

– Посмотри! – повторяет он настойчиво.

– Нет, – не позволю ему управлять мной.

– Посмотри! – рявкает так, что я вздрагиваю и наконец-то распахиваю веки.

Лицо Ареса искажено гневом, и глаза горят каким-то демоническим блеском. Мне хочется понять, к чему все это. Зачем ему целовать уродку? Для чего держать при себе?

Но больше я не заговариваю с ним. Смотрю сквозь застилающие глаза слезы и позволяю предательской влаге стекать по щекам.

Он наконец-то разжимает пальцы и откидывается на спинку кресла. Широкая грудь тяжело вздымается, а огромные, покрытые темными волосками пальцы, на одном из которых сверкает обручальное кольцо, сжимаются в кулаки.

– Всегда делай так, как я говорю, – произносит размеренно, словно стараясь вернуть контроль над своими эмоциями.

– Значит, – уголки моих губ дергаются в подобии улыбки, – я теперь твоя рабыня. Чего хочет мой господин? – откидываю одеяло, под которым на мне только шелковая сорочка на тонких бретелях.

Да, все мое белье исключительно из дорогого шелка и кружева. И нет ни одной простой хлопковой пижамы. Видимо, хозяину претит мысль, что его пленница может выглядеть как прислуга.

Сначала меня это злило, потому что я знала, что в такой одежде видно большую часть моих шрамов. А затем я стала чувствовать в этом плюсы. Так больше