Плохой слон - Л. Дж. Шэн

По-видимому, Лука вырвал у Тирнана какое-то обещание не трогать меня в нашу брачную ночь. Это должно было меня успокоить, но я слышала, как Лука говорил Энцо, что обещания Тирнана стоят меньше, чем трехдолларовая купюра. Он не из Камморы. Он не соблюдал нормы. Кодекс молчания и чести.

— Он дал Блэкторну слово, что не похитит его жену, а через десять дней эта женщина была связана в его фургоне, накачана успокоительными до чертиков и изнасилована его солдатами, — выплюнул Энцо.

— Он причиняет ей боль, даже не прикоснувшись к ней. — Глаза Иммы сузились. — Публично оскорбляет ее. — Ее взгляд скользнул вниз, и я последовала за ним.

Медная голова моего мужа, возвышавшаяся как минимум на три дюйма над головами всех остальных в комнате, прорезала расступающуюся толпу поздравляющих. Он обладал аурой, притягательностью, которая заставляла людей расступаться, останавливаться и смотреть.

За ним следовала брюнетка-красотка. Большие пышные волосы, алые губы и щедрое декольте. Они не шли бок о бок, но она преследовала его в крошечном бежевом коктейльном платье и туфлях на красной подошве, касаясь его запястья и улыбаясь триумфально.

— Che baldracca13, — прошипела мама, сжимая белые костяшки пальцев на перилах. — Пошли Энцо наверх. Сейчас же.

Мой брат появился сразу же, с красным лицом и явно пьяный.

— Мама?

— Кто этот stronzo14, который разгуливает на своей собственной свадьбе?

— Чирлидерша из Dallas Cowboys. — Он провел костяшками пальцев по подбородку. — Не волнуйся. Это все часть плана.

— План состоит в том, чтобы мы выглядели слабаками? — презрительно спросила она. — Потому что это работает.

— План в том, чтобы он пришел в свой свадебный номер сытый и... удовлетворенный. — Энцо прочистил горло.

Лицо моей матери несколько расслабилось.

— Позаботься, чтобы эту шлюху уволили.

— Да, мама.

Женщины, которые меня воспитали, имели очень конкретное представление о том, что такое хорошая женщина.

Хорошая женщина одевалась скромно, говорила тихо и не работала. Тем более на работе, где нужно было показывать свое тело.

— Кроме того, она одета в белое с головы до ног. Это приносит несчастье паре. Разорви это платье и одень ее в что-нибудь невзрачное.

— Будет сделано.

Моя мать злилась на женщину за то, что та нарушила дресс-код, а не за то, что она переспала с моим женихом.

Но Энцо был прав. Возможно, чирлидерша удовлетворит потребности моего мужа на эту ночь. Я точно не позволила бы ему прикоснуться ко мне.

Кто сказал, что он будет спрашивать твоего разрешения?

Я собиралась бороться. К черту последствия. Мне было все равно, что я не должна была понимать, что происходит. Игра окончена. Мне незачем было больше притворяться.

Тирнан и его спутница исчезли из виду. В моем животе закружились легкое облегчение и едкое раздражение.

В нашем мире было обычным делом, когда мужчина имел одну или двух любовниц. Но было принято скрывать их от посторонних глаз. Если не от своих знакомых, то хотя бы от своей жены.

Примерно через час солдат Каморры осторожно постучал в дверь люкса для молодоженов, где мама и ее подруги собрались вокруг меня. Маленькие девочки в платьях подружек невесты прыгали на кровати. По итальянской традиции, это приносило плодородие в постель молодоженов.

Замужние дамы, включая маму, сидели на стульях. По обычаю, на этих простынях могли находиться только девственницы. Это не помешало моей маме позволить мне сесть на край кровати.

— Леди Ферранте. — Он склонил голову. — Раффаэллу зовут для речи. Они везут торт.

— О, Фабио, она слишком устала. — Она отмахнулась от него. — Оставь нас. Но пришли нам еды и чая.

Он не шевелился.

Она прищурила глаза.

— Да?

— Ее муж хочет, чтобы она была там.

Тишина. Мрачная, зловещая энергия отравляла воздух.

— Речи? — Мама саркастически фыркнула, сохраняя самообладание. — Они даже не знают друг друга. Что тут сказать? К тому же, я не принимаю приказы от крестьян, как и моя дочь.

— Дон попросил передать сообщение. — Солдат склонил голову еще ниже, перейдя с итальянского на неаполитанский. — Он считает, что это показывает силу через единство. Мне очень жаль. — Его горло задрожало. — Она должна прийти.

И я пришла. Меня проводили вниз, где моя мать неохотно усадила меня рядом с моим новым мужем. Он был окружен своим отцом, братом, сестрой и ирландскими солдатами и не обратил на меня никакого внимания.

Я заметила, что все трое братья и сестры имели одинаковые, невероятно редкие волосы. Кроваво-бордовые, насыщенные и темные, как выдержанное вино. Их отец имел обычные темно-каштановые волосы. Должно быть, они пошли в мать.

Она была здесь? Если да, то почему я с ней не познакомилась?

Я ничего не знала о своем женихе.

Только то, что он был диким и чрезвычайно жестоким.

Что мужчины в моей семье считали его неуправляемым и раздражающим, потому что он их не боялся.

Через несколько минут брат Тирнана встал и ударил вилкой по бокалу с шампанским. Он произнес речь, которую я не смогла прочитать по губам, поскольку он стоял ко мне спиной. Он был удивительно похож на моего мужа, и в то же время совершенно не похож. Те же рубиновые волосы и зеленые глаза, атлетическое телосложение и аристократические сильные черты лица.

Но на этом сходство заканчивалось. В то время как Тирнан излучал силу и жестокость, его брат выглядел как ухоженный бухгалтер, один из многих, которых можно встретить на Уолл-стрит. Ему не хватало этой беззаботной манеры, непринужденного харизматичного поведения.

Поскольку я не могла читать по губам Финтана, я повернулась, чтобы посмотреть на стол моей семьи. Лицо моей матери было серым и безжизненным. Мой отец и братья надевали маски безразличия, но я могла видеть сквозь их трещины. Пульсирующую вену на лбу Луки. Напряжение в шее папы. Легкое хмурое выражение лица Энцо. Неутолимую жажду мести и крови Ахилла.

Затем настала очередь моего мужа произнести свою речь. Он встал, схватил меня за талию и подтянул к себе. Я ахнула от внезапного вторжения. Он обвил меня рукой за шею, прижимая к себе, как будто я была его пленницей.

Толпа зашевелилась, чувствуя себя неловко.

Он оглядел комнату, его молчание было как-то громче, чем у всех остальных.

Его губы шевелились,