Плохой слон - Л. Дж. Шэн

Черт. Если это был его первый ход, то ему действительно нужно было это воссоединение.

— И я хочу Харлем. Север. Юг. Все, — настаивал я.

— Продолжай мечтать, красавчик. — Ахилл выбросил сигарету из окна.

Я встал, зная, что не смогу переступить порог. Они отчаянно хотели отмыть руки от этой девушки. Я повернулся и направился к двери. Слова Велло остановили меня на полпути.

— Я отдам тебе Харлем на одном условии, — прохрипел Велло своим пропитанным смертью голосом. — Найди насильника Лилы и отомсти. Тайно. Докажи нам свою лояльность, докажи, что союз между Ферранте и Каллаганами — это больше, чем просто бизнес. Если ты сделаешь это для меня, если найдешь этого человека и убьешь его, я отдам тебе Харлем. Но не раньше.

Расширение территории Каллаганов и втягивание Ферранте в мою войну было слишком заманчивым предложением, чтобы от него отказываться. Я хотел завоевать Нью-Йорк, чтобы оставить Тирни и Финтану что-то после себя. Средства для комфортной жизни после моей смерти.

К тому же я никогда не уклонялся от грязной работы.

Повернувшись, я протянул руку к его шахматной доске и с помощью слона сбил все фигуры вокруг нее.

— Пришли мне все записи с камер видеонаблюдения с выходных, когда была свадьба.

Я вышел из офиса, не обратив внимания на свою новую жену. Кьяра была в коридоре и боролась с солдатами на ковре. Я обошел ее. За моей спиной я услышал звук разбивающегося стекла в кулаке Велло, Ахиллеса, кричащего по-итальянски, и Луку, приказывающего своим солдатам отпустить его мать.

Только Лила молчала.

Но ненадолго. Я ухмыльнулся.

Я был очень хорош в том, чтобы заставлять людей кричать.

6

Лила

В следующий раз я увидела своего жениха на нашей свадьбе. К тому времени я уже полностью осознала, что происходит, и была готова к борьбе.

К моей удаче, действие валиума, который моя мать растолокла и подсыпала в мой розовый лимонад, закончилось, когда священник сообщил моему нынешнему мужу, что он может поцеловать невесту.

Я сжала губы в твердую линию и задержала дыхание. На нашей свадьбе было восемьсот гостей. Ни один из них не выразил беспокойства по поводу того, что невеста, по всей видимости, не в своем уме, и никто не возразил против этого фарса.

Я ненавидела Каморру. Ирландцев. Весь мир.

Глаза моего мужа — зеленые, как трилистник, с золотыми искорками — блестели злобой, напоминая мне, что его брат вырезал его двойника, и теперь пришло время отомстить. Через меня. Черная повязка на глазу делала его лицо суровым и красивым. Он выглядел как хорошо вымытый пират. Такой, который не постеснялся бы сбросить меня с корабля.

Обладательная рука схватила меня за талию, и он наклонился, наклоняя меня вниз под аплодисменты и овации нашей публики. Любая надежда на то, что его катастрофическая репутация была преувеличена, погасла, как хрупкий фитиль свечи на ветру. Его губы прижались к моим, растянувшись в злобной улыбке.

— Так чертовски сладко. — Его рот двигался по моему. Хотя я не могла этого видеть, я чувствовала, как его слова впиваются в мою кожу, как острие ножа. — Не могу дождаться, чтобы развратить тебя.

Шепот жара щекотал мой живот. Что-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Мне казалось, что кто-то пролил сироп внутри меня.

Гости сошли с ума. Они свистели, хлопали и аплодировали.

Мой отец настаивал, чтобы свадьба состоялась на Кримсон-Кей. Он хотел показать всем, что все идет как обычно. Показать, что здесь не произошло ничего плохого. Но тот факт, что наша свадьба состоялась всего через две недели после экстренной встречи с Каллаганами, говорил сам за себя. Этого было достаточно, чтобы вызвать подозрения у его солдат. Они были послушны, но не глупы.

Мой отец клялся и божился, что Тирнан Каллаган настаивал на этом. Что он поклялся сражаться в войнах Каморры за возможность сделать меня счастливой. Ложь, пропитанная глупостью.

Теперь все в поместье вызывало у меня мурашки. Каждый его сантиметр был пропитан воспоминаниями о том, как мои братья несли меня на рассвете, испачканную грязью и кровью, как разорванную тряпичную куклу.

Был ли мой насильник в толпе сегодня вечером? Смотрел ли он? Наслаждался моим несчастьем? Смеялся над поворотом событий? Сложил ли он два и два? В конце концов, эта свадьба была моей платой за последствия его действий.

Я не могла вспомнить его лицо. Только злобный блеск в его глазах. Но я хотела. О, я хотела вспомнить, чтобы рассказать братьям, чтобы он получил ту мучительную смерть, которую заслуживал.

Я помнила только когда-то белую тиару из роз. Как лепестки покраснели, когда он разбил мне губу, щеку и лоб. С того дня я не могла смотреть на розы. Моя свадьба была украшена только сиренью.

Тирнан отпустил меня. Я чуть не упала на задницу, но успела ухватиться за свадебную арку. Когда я подняла глаза, чтобы посмотреть, заметил ли это мой муж, я увидела его широкую спину, шагающую в восторженную толпу, как титан, поднимающийся из океана.

После официальной церемонии мама и Имма поспешили увести меня наверх, подальше от любопытных глаз. Они дали мне воды и сухих крекеров. Имма знала секрет моей беременности. Она была для меня как вторая мама. Полная, загорелая женщина с серебристыми волосами, добрыми глазами и серо-бежевыми платьями.

Я положила руки на мраморные перила второго этажа, а бальный зал простирался подо мной, как обнаженная женщина на холсте. Белые колонны Колизея изгибались вверх, к круглому потолку, расписанному «Преображением» Рафаэля. Облака розовой и фиолетовой сирени плыли из всех углов комнаты, а золотое сияние тысячи свечей лизало стены, украшенные фресками.

Это было не так, как на свадьбе Луки, где все смешивались и танцевали вместе. Ирландцы и итальянцы не смешивались. Они сидели за разными столами по разные стороны комнаты, пили разные напитки, ели разные блюда.

— Вы должны позволить ей посмотреть на свадьбу, леди Кьяра. В конце концов, это ее свадьба. — Имма откинула льняные локоны с моих глаз и припудрила мне лицо. — И пусть один из мальчиков предупредит Каллагана, чтобы он был с ней помягче.

Я приложила руку к губам. Они все еще щекотали там, где коснулись губы Тирнана, призрак того жадного, алчного поцелуя, который только брал, но ничего не давал.

Я повернулась к маме, чтобы увидеть ее ответ.

— Лука заверил меня, что все улажено. — Она взяла еще одну таблетку