Второй ребёнок короля - Лилия Орланд

и непонимающая, что происходит, я продолжала сидеть на скамье. Как вдруг внутрь экипажа вскочил мужчина. Света было слишком мало, чтобы разглядеть что-то кроме силуэта. А вот ему хватило доли мгновения, чтобы разыскать меня в темноте.

— Иди сюда, — произнёс мужской голос, который я не узнала, слишком перепуганная произошедшим.

Я смотрела на гвардейца, который по-прежнему лежал на полу, занимая всё пространство, и не двигался. Так сильно пахло мясницкой, что к горлу подступила тошнота.

Я даже не сразу поняла, что меня схватили за руку и тащат наружу. Уже в проходе прохладный воздух привёл меня в чувство, и я упёрлась руками и ногами, не желая покидать экипаж.

С гвардейцами всё было ясно и понятно — они везли меня на казнь. А от этого неизвестного неизвестно чего ждать. Если он убил моих конвоиров, может, со мной сделает ещё что похуже.

Неизвестный выругался сквозь зубы и потянул меня сильнее. И тогда я завизжала во всю мощь своих лёгких.

— Молчи, дура! — прозвучавший рядом голос оказался знакомым.

И я вдруг успокоилась.

— Это вы? — света недоставало, чтобы разглядеть и убедиться.

— Я, — подтвердил незнакомец.

Страх тут же улетучился. Я позволила вывести себя наружу. У экипажа лежали второй гвардеец и кучер. Их позы не оставляли сомнений, что эти двое мертвы. Как и тот, что остался внутри экипажа.

Незнакомец убил всех. А потом вывел меня из кареты. Так легко, словно мы с ним собирались прогуляться по ночной столице.

Несмотря на свежий воздух, железистый привкус во рту становился всё сильнее. Я едва успела отбежать на несколько шагов, как меня скрутило и вывернуло наизнанку. А потом ещё и ещё, пока железистый привкус во рту не сменился желчной горечью. Лишь тогда я сумела распрямиться и повернулась к незнакомцу.

Всё это время он стоял поблизости и смотрел на меня. Заметив, что меня перестало рвать, Велейн схватил меня за руку и потянул за собой.

— Если хочешь жить, иди за мной, — велел он, и я пошла, потому что жить мне хотелось всё сильнее с каждым мгновением.

Голова кружилась, да и ноги заплетались, но я очень старалась не отставать от незнакомца. В нём для меня сосредоточилась сама жизнь, не просто безопасность. Я понимала, что без него не протяну и часа.

К тому же он держал меня за руку. Ладно, кого я обманываю? Лишь Велейн и удерживал меня в вертикальном положении. Без его поддержки я бы давно сползла по ближайшей стене и так бы и осталась лежать, ожидая, когда меня найдут гвардейцы.

Спустя время, показавшееся поистине бесконечным, незнакомец остановился и усадил меня на скамейку. Лишь тогда я огляделась. И когда мы успели добраться до городского парка?

— Посидишь тут немного, пока я осмотрюсь? — слова дошли до меня не сразу.

Зато я почувствовала, как ладонь, которая являлась для меня центром безопасности, пытается вырваться из захвата. Из моего захвата. И встрепенулась.

— Что? Нет! Нет! Не оставляйте меня! — я вцепилась в его ладонь обеими руками, больше всего на свете боясь, что он сейчас уйдёт и не вернётся. — Пожалуйста!

Велейн присел рядом. Я чувствовала напряжённость в его позе. Он явно не хотел здесь сидеть. Возможно, за нами уже пустили погоню, и это было просто опасно. Но мужчина дал мне несколько минут, чтобы прийти в себя и совладать с прерывистым дыханием.

— Кажется, я готова идти дальше, — это была не совсем правда. Точнее, совсем не правда.

Больше всего на свете сейчас мне хотелось забиться в какую-нибудь тёплую норку и пересидеть там все неприятности.

Но Велейн не стал уточнять. Он тут же поднялся и потянул меня следом. И снова началось утомительное передвижение по ночному городу. Сначала по аллеям парка, затем по чистым центральным улицам и наконец перед нами выросли узкие кривые переулки, означавшие, что цивилизованная часть Кьяртана закончилась.

Мы вышли к городским трущобам.

Отец, то есть магистр Марград, внушил мне ужас перед этой частью столицы, рассказывая леденящие душу истории об обитателях городского дна.

Я затормозила, заставляя Велейна остановиться. Он обернулся, наградив меня недоумённым взглядом.

— Туда нельзя идти, там очень опасно, — пояснила я странности в своём поведении.

Велейн улыбнулся, так же, как там, в допросной среди гвардейцев — самыми уголками губ. Глаза при этом оставались по-прежнему серьёзными. А потом он вдруг взял меня за плечи и развернул к себе. Я застыла, испуганная и смущённая, не понимающая, что он собирается делать.

Сердце заполошно колотилось в груди, грозя выскочить наружу. Несмотря на то, что Велейн всё время пути держал мою руку, сейчас я совершенно иначе ощущала его прикосновение.

Он держал меня так, будто имел на это право. И мне это… понравилось.

Я инстинктивно прикрыла глаза, ожидая того, что должно случиться дальше. И вдруг почувствовала, как Велейн накидывает мне на голову капюшон.

Не понимая, что происходит, я снова открыла глаза, чтобы заметить, как он закрывает и своё лицо складками капюшона. Убедившись, что мы достаточно укрыты от любопытных взглядов, Велейн снова взял меня за руку и сказал:

— Для тебя сейчас это самое безопасное место в Кьяртане. Идём.

А потом потянул меня за собой.

И я послушно двинулась следом, чувствуя странное разочарование. Даже не знаю, чего я ожидала. И почему расстроилась, что этого не произошло.

Ведь Велейн прав. Как только гвардейцы обнаружат убитых конвоиров и мой побег (если уже не обнаружили), меня начнут искать по всей столице. В цивилизованной части города практически нет потайных уголков, где можно укрыться.

А в трущобах умудрялись существовать целые преступные организации с разветвлённой сетью агентов. И полицейские при упоминании об этом лишь кривились, выражая своё отношение. Но ничего не могли поделать, хотя облавы в этой части города устраивались регулярно.

Если Велейн ведёт меня сюда, значит, он знает, что делает.

Я полностью доверилась незнакомцу. Но трущобы слишком долго служили для меня олицетворением самого ужасного, что может случиться с добропорядочным человеком. Поэтому я испуганно жалась к Велейну, одновременно вглядываясь в тени, которых здесь было полно ввиду редких фонарей. А ещё прислушивалась к окружавшим нас звукам.

И звуки мне нравились даже меньше, чем тени.

К тому же улочки стали совсем узкими. Застройка поражала хаотичностью. То и дело на пути у нас возникало какое-нибудь строение или сломанное дерево, ветви которого опускались до самой земли.

Даже не представляю, как Велейн ориентировался в этом нагромождении покосившихся домиков, сараев и заборов. Но он ориентировался. Потому что шёл уверенно. Если и приходилось сворачивать, чтобы обойти препятствие, то