Второй ребёнок короля - Лилия Орланд

— Это морок, — ещё непонятнее объяснил Велейн и постучал в дверь.

А я обернулась, разглядывая разбитый перед крыльцом палисадник. Здесь были клематисы, гортензии, несколько видов роз. И все они пышно цвели.

— Кого я вижу! Арьедик, дорогой мой мальчик! — скрипучий голос заставил меня обернуться и уставиться на невысокую сухонькую старушонку, которая обхватила Велейна вокруг талии.

Точнее старалась обхватить.

Он не просто стоял неподвижно, даже не пытаясь обнять старушку в ответ. Но ещё и расставил локти, чтобы стать шире и не дать ей доступ к телу.

Я перевела взгляд на лицо своего спасителя. Обычно каменное, сейчас оно выражало крайнюю степень страдания.

А потом старушка заметила меня. Она тут же бросила Велейна. И я подумала, что эти радушные объятия не более чем игра. А судя по мученическому выражению лица «Арьедика», этой игрой наслаждается только один человек. И это вовсе не воин.

— Кого это ты мне привёл, Арьедик? Какая славная барышня. Такая аппетитная, хотя и слишком худенькая, как на мой вкус. Её бы сначала откормить.

— Я же просил, не называть меня Арьедиком! — рыкнул воин, сдвинув старушку с пути, распахнул дверь и прошёл внутрь домика.

— И вот так каждый раз. Обижает бабушку, — с тяжёлым вздохом посетовала она. В глазах мелькнули задорные огоньки.

И я вдруг неожиданно для самой себя — улыбнулась. Думала, после всего пережитого уже никогда не смогу. Но хитрая женщина сумела меня отвлечь от тяжёлых мыслей.

И она не такая уж и старая — сделала я вывод, немного приглядевшись. Скорее, хочет такой казаться. Возраста ей прибавляла согнутая спина. Тёмный платок на голове, из-под которого выглядывали сбившиеся седые волосы. Балахонистая рубаха и длинная мятая юбка серого цвета.

Всё в её образе было идеально подобрано, чтобы добавить десяток-другой лет.

И я вдруг поняла, что эта женщина мне нравится. Она была необычной, непонятной и смелой. Ведь женщина, притворяющаяся старухой, не может быть трусливой.

— Здравствуйте, меня зовут Лидия Марград, — мне тоже хотелось ей понравиться.

— Так вот кого притащил Анвар… — женщина даже распрямила спину, сразу сбросив несколько лет.

— Анвар? Какой Анвар? — я так удивилась, услышав фамилию проклятых герцогов.

Их имя давно уже стало нарицательным и обозначало самое страшное ругательство. За это слово в приюте секли по ладоням. Ведь большинство детей с улицы ругались как сапожники. А иногда и больше.

— Пришла с Анваром и удивляется, — женщина сделала свои выводы, но удивлённо приподняла бровь.

Я смотрела растерянно, совершенно ничего не понимая. Женщина хмыкнула, но сжалилась.

— Ладно уж, проходи, нечего на пороге стоять, — пригласила она и сама зашла первой.

А я не могла выкинуть из головы её слова. Почему она сказала, что я пришла с Анваром? Ведь моего спасителя зовут Арьед Велейн. Его и капитан Барно так называл. Разве он может быть проклятым герцогом? Точно не может. Герцог — уже старик, ему лет сто, не меньше.

История, в которую я угодила, становилась всё более странной и таинственной. Я скучала по тем временам, когда моя жизнь была простой и понятной. А ещё безопасной. Ну или выглядела такой.

Внутри домик тоже оказался чистым и уютным, несмотря на то, что интерьер не отличался изысками.

Доски пола с сильным ароматом хвои, будто их совсем недавно скребли, были застелены пёстрыми длинными половиками. Стены обиты узкими деревянными дощечками, никаких обоев. Мебель тоже простая — лавки, стол, сундуки. Посуда расставлена на открытых полках.

Четверть первой комнаты занимала белёная печь с лежанкой. Вторую закрывали плотные занавеси.

Войдя, я увидела, что Велейн подвязывает их шнурками, открывая взору край узкой кровати и расположенную рядом вторую дверь. Не успела я подумать, что может находиться за ней, как мой спаситель отодвинул засов и распахнул створку.

Меня обдало порывом ветра. Дверь выходила на задний двор. Отсюда я видела зелёную траву и большой пень с воткнутым в него топором.

— Ну что ты сквозняк устроил! — возмутилась хозяйка дома прежним скрипучим голосом. И я вдруг поняла, что со мной на крыльце она разговаривала совершенно нормально. Этот спектакль разыгрывался исключительно для Велейна. Женщина тут же подтвердила мои слова, добавив скрипучее: — Арьедик.

Я с трудом сдержала усмешку. А Велейн отчётливо скрипнул зубами, предупредив:

— Меня зовут Арьед.

— Да-да, ты говорил, но в моём возрасте разве ж всё упомнишь, — легкомысленно отозвалась хозяйка дома.

Велейн вернул себе каменное выражение лица и вышел на улицу.

А женщина уже совершенно нормальным голосом спросила:

— Чего ты больше хочешь: поесть или помыться?

На принятие решения мне понадобилась буквально пара секунд. Есть хотелось зверски, но ещё больше — смыть с себя саму память о тюремном заточении.

— Мыться! — решительно заявила я, заставив женщину улыбнуться.

— Ну и хорошо. Арьедик вон, уже воду носит, — она кивнула на вторую дверь.

Через проём я увидела Велейна, решительно шагающего с полными вёдрами в руках.

Как он догадался, что я выберу? В груди потеплело от благодарности к немногословному воину.

Но она тут же сменилась сомнениями, когда я поняла, что ванны в домике нет. Если за одной из стен не прячется тайная ванная комната.

Однако выразить беспокойство я не успела. Женщина поняла по моему выражению лица и с улыбкой сказала:

— Я уже много лет моюсь во дворе. Не переживай, тебя никто не увидит. — А потом добавила: — Давай подберём тебе одежду.

Глаза защипало. Это предложение было не менее ценным, чем возможность вымыться. Уже очень давно никто не заботился обо мне. Наоборот, это мне приходилось решать бытовые нужды отца.

— Вы очень добры… — я поняла, что не знаю, как к ней обращаться. Ведь женщина так и не представилась. Да и Велейн, похоже, забыл о хорошем тоне.

Как вдруг со двора донеслось:

— Лута! Согрей воду!

Я хмыкнула. Этот человек точно читает мои мысли. Надеюсь только — не в прямом смысле.

Лута подмигнула мне и скрипучим старушечьим голосом крикнула:

— Неси сюда вёдра, Арьедик, я печь затоплю! Как раз к обеду и вымоетесь!

Спустя ровно три секунды в проёме показалась голова Велейна. Я старалась даже мысленно не называть его Арьедиком, но это становилось всё сложнее.

— Лута! — прорычал он.

Даже мне, знающей воина совсем мало, стало понятно, что его терпение на исходе. Поняла это и хозяйка дома.

— Ладно, ладно, нагрею я вам воды, — она подняла перед собой ладони в примиряющем жесте. К тому же забыла исказить голос. Похоже, эта