Строптивая для бандита - Виктория Райн

— Рус?! — позвал меня Костян. — Ты всё ещё со мной? Выйди на связь, — чуть не щёлкая пальцами у моего носа, проговорил начальник охраны и правая рука по совместительству.

— Откушу, — оскалился я не в улыбке, а скорее предупреждающе обнажил зубы.

— Шеф, ты чего?

Машинально сделал шаг назад Костя. Глаза напряженно ловили все мои действия.

— Продолжай. Что ты там говорил? — откинувшись в кресле, я посмотрел на него в упор.

— Графу сегодня лучше, и он требует личной беседы с тобой, — уже без лишнего панибратства ответил мне он.

— Поехали.

Тут же встал из-за стола и пошёл на выход. Через полчаса я уже подъехал к зданию больницы. Костя следовал за мной, но уже у палаты я остановил его.

— Я сам, не будем доводить мужика до очередного нервного перенапряжения или приступа паники, — сказал своему начальнику охраны.

— Рус, одно твоё личное присутствие — это уже повод ловить сердечко в пятках, — усмехнулся он, но не настаивал на своём присутствии.

— Приветствую, Степан Алексеевич, — поздоровался я с мужчиной.

— Не скажу, что рад тебе Руслан, — секундная заминка словно он вспоминал или решал, стоит ли обратиться ко мне именно так, — Рахимович, но спасибо, что пришёл, — отозвался он.

— Давайте не будем тратить время друг друга понапрасну. Если это не вы, то кто мог вас так подставить? Понимаю, что сейчас не лучшее время, но настаиваю на том, чтобы один из моих айтишников покопался в ваших компьютерах. Надеюсь, вы понимаете необходимость нашего сотрудничества? — прошёл к окну и стоя спиной к Графу, ждал его ответа.

— Согласен. Только верни мне дочь.

— Сразу же, как найду виновника всей этой каши, которую мне и теперь вам приходится расхлёбывать, Лира вернётся домой, — услышав и сказав то, что хотел, пошёл на выход.

— Руслан, — окликнул меня в спину мужчина, — если с моей девочкой что-то случится, я обязательно найду способ тебя уничтожить, — пригрозил мне он.

— Вы своими глазами видели её вчера. Разве девушка выглядела так, словно её кто-то обижает?

— Думаю, мы друг друга поняли, — кивнул Степан Алексеевич и устало откинулся на больничную кровать. — Привези её ко мне повидаться, — то ли попросил, то ли таким образом выставил условия нашей сделки.

— Не доверяете?

— Скажем так: я не расстроюсь, если ты со своим айтишником перепишешь на себя мой бизнес и выведешь все деньги со счетов, но я буду в гневе, если вдруг увижу слёзы в родных глазах дочери, — не мигая, не отводя взгляда, сказал мне поистине любящий отец.

Глава 10

Руслан.

Из палаты Графа я выходил задумчивым. Не потому, что его угрозы возымели эффект, нет. Но его отношение к дочери вырастило росток уважения к этому человеку. Когда-то будучи мальчишкой, я мечтал услышать такие же слова от собственного отца.

Мой папаша был беспредельщиком, и тюрьма являлась родным домом для этого мудака. С мамой он познакомился ещё после первой отсидки за кражу. Пел про великую силу любви и о том, что он непременно исправится.

Только после моего рождения он сел вновь. Когда вышел в очередной раз и понял, что жена развелась, пришёл и избил её. Мне на тот момент было лет пять. Она не пошла в полицию, а просто собрала вещи и хотела переехать в другой город. Нас остановили на вокзале его дружки и вернули домой.

После этого я дал себе слово, что её больше никто и никогда не обидит. Все секции по борьбе, боксу и прочим единоборствам были мои. Я рвал жилы, бил морды, а если не получалось, готов был как Тайсон, откусывать уши. Так, я и выбил себе место под солнцем — собственными кулаками.

Сначала это были драки в подворотне, а после нелегальные бои без правил. Когда я несколько раз спустил с лестницы дружков отца, а после и его самого нас с матерью, наконец, оставили в покое.

Мне только исполнилось восемнадцать, когда на меня напали толпой в подворотне. Кто и зачем их надоумил совершить такую глупость так никто и не узнал. После чего я сам стал уголовником и отмотал в колонии два года за превышение пределов необходимой обороны.

Когда вышел из тюрьмы меня на аудиенцию пригласил «Смотрящий». Оказалось, что мой так называемый папаша помер во время очередной отсидки и теперь его место в «свите» принадлежат мне. Я отказался.

После всего, что я натерпелся от этого упыря — отца, имя которого не хотелось произносить, не то что следовать по его стопам. Но Макс — мой лучший друг, поддержал идею войти в «Тёмное братство», как мы в шутку называли бандитские группировки. На дворе были лихие девяностые, каждый мечтал о силе и деньгах, которые имели в своих руках парни с пушками.

Сначала мы стали «Частным охранным агентством», а после почувствовав вкус вседозволенности и власти сумели подгрести под себя половину города. «Смотрящему» это было не по вкусу, но он упустил меня из виду ещё на раннем этапе, считая мелким и безмозглым пацанёнком.

Когда очнулся — ставки выросли, он уже и не смог ничего мне противопоставить. Разве что грохнуть по-тихому, но и я теперь был не так прост. Вёл торговлю нелегальным товаром, крышевал начинающих бизнесменов и крепко держал в руках пистолет.

Намного позже, после потери друга я другими глазами взглянул на свою жизнь или то, что от неё осталось, поняв — так дальше продолжать нельзя. Перестрелки, мордобои, пьянки, проститутки и всё это как долбаный «день сурка». Меняются только лица, но наутро ты их даже не вспомнишь.

Макса подстрелили в одной из наших разборок. Он не доехал до больницы, а я всё время пути держал его окровавленную руку и просил не сдаваться. Орал на медиков, клялся, что убью всех, если они не смогут ему помочь. Когда у него пропал пульс, и врачи остановились прямо посреди дороги, пытаясь вернуть его с того света, я просто вышел из машины, сел на обочину и закурив, впервые в жизни заплакал. Да, по-мужски скупо, размазывая по лицу его кровь, в которой были измазаны все руки, но всё же.

С его уходом жизнь разделилась на «до и после». Прожив первые сутки в тумане, понял, что не имею права оставить этих ублюдков в живых. Меня обуяла злость. Дикая, неконтролируемая и сметающая всё на своём пути ярость.

Взяв в руки пистолет и самых верных ребят, я отомстил. Заодно совершил переворот в бандитском правлении и встал у руля. Да так, что стал самым молодым