Снегурочка для босса - Тaтьяна Герасимова

— Слава, — прервала я сама себя на полуслове. — А что, если я… привезу тебе швейцарские часы? Настоящие. Не для синхронизации, а просто… потому что хочу.

Гордеев замолчал. Потом медленно сказал мне на это:

— Это будет нарушением всех наших договоренностей о непредвзятости. Подарок от сотрудника начальнику.

— Не от сотрудника, — прошептала я. — От архитектора — прорабу. За то, что не бросил стройку в самом начале.

Мужчина смотрел на меня через экран, и я видела, как в его глазах тает последний лёд.

— Тогда я… буду вынужден их принять, — сдался он. — И найти адекватный способ компенсации.

* * *

В последний день конференции Антон подошёл ко мне на прощальном фуршете.

— Ну что, Вик, довольна? — спросил он, держа бокал с минералкой.

— Очень. Было много полезного.

— Да уж, вижу, — кивнул на мой портфель, набитый бумагами. — Гордеев будет рад. Ты… часто с ним на связи? — спросил мужчина невинным тоном.

— В рабочем порядке, — пожала я плечами. — Отчёты, уточнения. Стандартно.

— Понятно, — он сделал глоток, и его взгляд стал хитрым. — Просто слышал, как ты вчера в кафе довольно оживлённо что-то говорила по-русски. Подумал, может, с шефом совещаешься.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Он видел. Или слышал.

— Совещалась, — подтвердила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Обсуждала детали по встрече. Там такие нюансы, что по почте не опишешь.

— Ага, — протянул он, и мне показалось, что Антон мне не поверил. Но спорить не стал. — Ну, удачной дороги. Встретимся в Москве.

Обратный перелёт прошёл в размышлениях. Я держала в руках маленькую коробочку с часами, не массивными, как его, а изящными, с серебряным браслетом и тёмно-синим циферблатом, похожим на ночное небо над Цюрихом. Что я делаю? Это безумие.

Но когда самолёт приземлился в Шереметьево, и я, пройдя паспортный контроль, увидела его, это безумие обрело веский смысл.

Гордеев не встречал меня у выхода. Он стоял в стороне у стойки с кофе, делая вид, что выбирает что-то. Он был в тёмном пальто, без шарфа и смотрел не на табло, а в телефон.

Я подошла, остановившись в метре от него.

— Вячеслав Игоревич. Какие совпадения.

Мужчина поднял голову. И всё — усталость, напряжение, долгие дни тишины — всё это исчезло, сменившись одним простым, человеческим, невероятным облегчением.

— Виктория Сергеевна. Добро пожаловать домой. Как поездка?

— Продуктивно. Есть, что обсудить.

— Я готов к отчёту, — он кивнул в сторону выхода. — Моя машина на парковке. Я могу… подвезти вас, если по пути.

Мы шли к машине через переполненный аэропорт, и между нами снова была эта сантиметровая дистанция, которая звенела громче любой сирены. Мы молчали. Всё было сказано. В его взгляде. В том, как его рука случайно коснулась моей, когда он открывал дверь машины.

И только когда автомобиль тронулся, выехал на тёмное зимнее шоссе, залитое огнями, он сказал, глядя прямо на дорогу:

— Антон звонил мне сегодня. Докладывал о своих успехах на конференции. И между делом спросил, правда ли, что я лично курирую все твои чертежи по «Снежинке».

Моё сердце сжалось от этого разговора.

— И что ты ответил?

— Что я лично курирую все ключевые проекты компании, — холодно отрезал он. — И что, если у него есть энергия на любопытство, пусть направит её на доработку сметы по логистическому центру, которая у него опоздала на два дня.

Я выдохнула.

— Он не отстанет.

— Я знаю. Поэтому у меня есть предложение, — он на секунду отвёл взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. — Официальное, деловое и абсолютно прозрачное.

Глава 14

Машина ехала по ночной Москве, и его слова повисли в воздухе, наэлектризованном от невысказанного.

— Какое предложение? — спросила я, боясь рассчитывать на хорошее.

Гордеев свернул с оживлённой трассы на тихую улицу, ведущую к его дому. Не к моему.

— Логично, что после такой командировки нам требуется детальный разбор итогов, — заговорил он своим «офисным» тоном, но я уже умела слышать подтекст. — Обсуждение контрактов, анализ собранных материалов. На это потребуется время. Возможно, несколько дней интенсивной работы.

— В нерабочее время, — уточнила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Естественно. Чтобы не отвлекать коллег. Я предлагаю использовать для этой работы пространство моего дома. У нас уже есть… опыт продуктивной совместной деятельности в условиях изоляции. — Слава бросил на меня быстрый взгляд, а затем продолжил. — Это будет максимально эффективно. И прозрачно. Всё будет официально оформлено, как работа вне офиса. Соответственно, Антон или кто-либо другой не смогут предъявить претензий.

— А что скажут люди? Если узнают, что мы дни напролёт работаем у тебя дома? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Что мы — фанаты своего дела, — парировал он, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Что Гордеев доводит своих сотрудников до седьмого пота, а Соловьёва готова на всё ради своего проекта. Это только поднимет наш профессиональный авторитет. Особенно твой.

Это было гениально. И безумно рискованно. Провести несколько дней вместе на его территории, под прикрытием работы. Это был не мост, а целый тоннель, прорытый прямо под носом у окружающих.

— А если… мы не выдержим? — тихо спросила я. — Если работа превратится во что-то другое?

Босс припарковался у своего дома, выключил двигатель и повернулся ко мне. В свете уличного фонаря его лицо было серьёзным.

— Тогда мы честно внесём коррективы в план работ. Но, Вика, наша работа уже является чем-то другим. Игнорировать это, значит строить на зыбком песке. Я предпочитаю прочный фундамент. Даже если для этого нужно разобрать всё до основания и залить новый бетон. Согласна?

В его словах была сталь. И неизменная, пугающая и притягательная уверенность. Он брал на себя ответственность. За проект, за нас, за все возможные последствия.

— Я архитектор, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужны точные чертежи. Ты можешь их предоставить?

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Это был не чертёж, а… список. Чёткий и структурированный.

— План работ на 72 часа с почасовым графиком. Включая время на приём пищи, сон и… физическую активность для поддержания тонуса. Всё расписано. От тебя требуется только согласие и полная профессиональная отдача.

Я взяла листок. Он был составлен с типичной для него скрупулёзностью. Но в пункте «22:00–23:00: Анализ эффективности» я прочитала между строк. А в «07:00–07:30: Совместное планирование дня» уловила намёк на утренний кофе в его халате.

Это был наш контракт. Самый странный и самый честный в моей жизни.

— Я согласна, — ответила ему, и впервые за много дней почувствовала не тревогу,