Огонь любви. Туман нашей памяти - Ди Аврон

могу так поступить. Я не тот, кто сейчас бросится на нее, как малолетний пиздюк, у которого в голове только плотские желания, зная, что за дверью стоит ребенок. Моя дочь. Я опускаю руки, наблюдая, как Крошка, с трудом восстанавливая равновесие, поправляет одежду и выходит из комнаты. А мне срочно нужно собраться, чтобы избавиться от этого напряжения.

Я направляюсь в душ, чтобы смыть с себя свежее волнение, отстранить навязчивые мысли и вернуть ясность мыслям. Стоя под холодной водой, я чувствую, как напряжение постепенно уходит, и с каждым каплей воды я прихожу в норму.

Когда я выхожу из ванной, на мне уже домашняя одежда. Я хочу провести этот день с Алисой, посвятить его только ей.

Она должна знать, кто ее отец, и я, в конце концов, хочу этого. Слишком много времени упущено. Я ведь не видел, как она появилась на этот свет, не был рядом, когда она взрослела. Не знал, какие у нее любимые игрушки, какие мультики она смотрела, что предпочитала есть, спрашивала ли обо мне.

Но думаю, что еще не все потеряно, и у меня есть шанс наладить с ней отношения, заполнив пустоты в наших жизнях светом и радостью, которых нам обоим так не хватает.

Глава 17 Василиса

Выбегаю из ванной. Алиса стоит посередине коридора, сонная и растерянная. Бегу к ней, сердце замирает от беспокойства.

— Алиса, что случилось? Почему ты выбежала? — спрашиваю, наклоняясь к ней.

— Мамочка, мне приснилось, что тебя украли злые дяди. А когда я проснулась, тебя не было. Я испугалась! — ее глазки полны слез, и в груди у меня сжимается от жалости.

Я прижимаю к себе маленькое тело, стараясь уверить:

— Алиса, не будет такого, слышишь? Я всегда буду рядом. Теперь нас будет оберегать принц. Помнишь из сказки?

— Это тот, который спасал принцессу? — спрашивает она, с надеждой всматриваясь в мои глаза.

— Да, милая. И никакие злые дяди меня не заберут. Принц этого не позволит.

Почему-то мне самой хочется в это верить. Я чувствую, что он действительно будет нас защищать, как это делал в прошлом.

— А где принц? Его можно будет увидеть? — не унимается кареглазая девочка.

— Думаю, что да. Если он, конечно, не будет против, — отвечаю задумчиво.

— Хорошо! — радуется она.

Мы чистим зубки и умываемся. Открываю шкафчики в поисках одежды. Вся наша одежда тут. Как же они успели?

Одеваю дочку: на ней розовые шортики и белая футболка с Машей и Медведем — то, что она сама выбрала и что ей нравится. А на мне простое, летнее платье бирюзового цвета.

Мы закончили и направились на кухню. Я помню, что видела ее на первом этаже в левом крыле дома. И вот, на кухне, хозяйничает светло-русая девушка лет двадцати семи. В груди неприятно екает, но я пытаюсь не обращать на это внимание. Она накрыла на стол — так много всего, что глаза разбегаются. Прежде чем Алиса начнет есть, я решаю попробовать. Просто на всякий случай, ведь у незнакомки я не чувствую доверия. Она постоянно косится на меня, и это меня напрягает.

Когда я удостоверилась, что все в порядке, Алиса с аппетитом подошла к столу. Со стороны это выглядело скорее всего глупо, но мне для меня важна безопасность моей дочери.

После еды я задумываюсь, что нам делать дальше. Смотрю в окно: на улице отличная погода. Решение приходит мгновенно — идем гулять. Запретить Демьян не сможет, не получится.

На улице настоящий летний день. Солнце сверкает ярко, облаков совсем нет. Легкий ветерок развевает наши волосы. Малышка сразу мчится к цветам, ведь их тут много. Это настоящий веселый хоровод из роз, гвоздик, маков, тюльпанов и гладиолусов. Они всегда пробуждали во мне прекрасные чувства. Представить мир без цветов — значит, увидеть его бледным и печальным.

— Мамочка, расскажи сказку про тюльпаны! — вздрагивает голосок дочки. Она очень любит сказки.

— Твоя бабушка рассказала одну легенду, которую я до сих пор помню, — начинаю я.

— Расскажи!

— В золотистом бутоне желтого тюльпана было заключено счастье. Никто не мог до него добраться, потому что не существовало силы, способной открыть его. Но однажды по лугу шла женщина с ребенком. Мальчик вырвался из рук матери и, со звонким смехом, подбежал к цветку. И тут золотистый бутон раскрылся…

— Беззаботный детский смех совершил то, чего не смогла сделать никакая сила. С тех пор дарить тюльпаны стали только тем, кто испытывает счастье.

Поворачиваю голову и вдруг слышу знакомый голос. Это он! Демьян смотрит на Алису, и она с любопытством поглядывает на него.

— Дядя, а я тебя знаю. Ты и есть тот принц? — задает правильный вопрос моя умненькая девочка.

— Какой принц? — он выглядит удивленным.

— Тот, который будет нас защищать и оберегать! — радуется Алиса, хлопая в ладоши.

Он переводит взгляд на меня, вопросительно изогнув бровь. Я киваю. Он улыбается. Черт, даже эта улыбка досталась моей малышке.

— Да. Все верно, — говорит он.

— Ура! — ее лицо озарилось радостью, и словно невидимая нить притяжения потянула ее к нему.

С порывом чувств она побежала к нему. Маленькие ручки обхватили его шею. В тот миг у меня сердце перевернулось. Я замерла, наблюдая за их встречей. В ее глазах светилась безграничная надежда и доверие — там не было места страхам. Он наклонил голову, зная, какую силу вливают его объятия.

Не узнаю свою дочь.

Ее громкий смех разливается по воздуху, пока он кружит ее в воздухе. Я чувствую, как жар ревности и грусти охватывает меня. Смотрю на них и понимаю, как стучит мое сердце — радость дочки и болезненное осознание, что она нашла теплоту, которой не хватало мне по жизни.

Она счастлива. Кажется в этот момент весь мир сосредоточился только на них двоих.

В этот миг я осознаю: пусть между ними что-то зарождается, я готова отпустить свои страхи, обиды и просто любить ее счастье.

Они игрались, он катал ее на руках, а она хохотала так, как будто этот день — самый прекрасный в ее жизни. Демьян выглядел счастливым, и по его лицу видно, что он сейчас он по-настоящему искренен.

Я смотрела на них, сидя на лавочке, и в голове у меня крутился вопрос: Где Алена и ее ребенок? А хотя… Не важно! Я не должна об этом думать.

— Мамочка! — кричит Алиса, вспоминая обо мне.

По правде говоря, я переживала по поводу их первой и близкой встречи. Пугала себя, что дочь невзлюбит его, испугается, но на