Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

голову. Утро я провел, думая об Эмити, так что не успел как следует обдумать всё, что связано с Блэйдом. Не могу сказать, что вчерашняя пьянка помогла, но злость немного отступила.

Может, слова Кинга наконец-то осели в голове. Блэйд отдал клубу всё, жертвуя каждым моментом, который мог бы поставить под сомнение его приоритеты. Но Кинг прав — всему должен прийти конец. Когда он сможет просто жить своей жизнью и быть эгоистом? Быть президентом клуба — всё равно что быть родителем для кучки неуправляемых подростков. Ты всегда на связи, и вся ответственность на тебе, независимо от того, кто накосячил. Это выматывает, изо дня в день. А делать так двадцать пять лет? Я бы не смог.

Так, может, это я и есть тот самый придурок в этой истории?

Мы подъезжаем к бару, паркуемся, снимаем шлемы и заходим внутрь. «Лук-Аут» принадлежит Джимми Хейку, парню с шестью бывшими женами, который сейчас обручен с седьмой. Его репутация должна бы отпугивать женщин, но есть в нем что-то, что притягивает их, как мед мух.

Джимми работает за стойкой. Увидев меня, он усмехается.

— Думал, ты будешь отсыпаться весь день.

— А ты что тут делаешь так рано, если работал в ночную смену?

— Без меня это место развалится. Что сказать? «Лук-Аут» — любовь всей моей жизни.

— Видимо, поэтому ты уже с седьмой женой.

— Да нет, с Шелби, похоже, не срастется. Она отказывается подписывать брачный контракт. Люблю рисковать, но не когда дело касается этого места. Так что вас сюда привело? — кивает на Мидаса.

— Этот ловелас ищет свою Золушку, — ухмыляется он.

Джимми хмурится.

— Кого?

— Девушку, которая отвезла меня домой вчера. Помнишь, я с ней болтал у бара? Она была с подругой.

Он качает головой.

— Последний раз я видел тебя с Кингом. Я был в подвале, когда ты ушел.

— Проклятье, — провожу рукой по волосам.

— Могу поспрашивать народ, вдруг кто вспомнит ее, и позвоню тебе.

— Спасибо, дружище. Ценю.

— Она что-то натворила?

— Нет, ничего такого. Клуб перед ней в долгу.

— Ладно, держу в курсе.

— Джимми!

Мы все оборачиваемся на крик Аманды, новой барменши Джимми.

— Чего орешь, как банши27, женщина?

Аманда стоит, уперев руки в бока, злая, как мегера.

— Этот водитель доставки опять лезет. Если ты не будешь держать его подальше от меня, прострелю ему колени.

Мидас наблюдает за ней с интересом, но она слишком молода для нас обоих.

— Нужна помощь? — спрашивает он Джимми.

Джимми качает головой, вытаскивая бейсбольную биту из-за стойки.

— Справлюсь, но спасибо.

Он уходит, оставляя нас с Амандой.

— Всё в порядке, милая? — мягко спрашивает Мидас.

Щеки Аманды краснеют, она опускает голову, застенчивость контрастирует с той разъяренной женщиной, которой она была секунду назад.

— Всё нормально. Просто сегодня хочется создать вирус, который уничтожит всех мужчин на планете.

— Ох, вот так ты относишься ко мне на самом деле, да? — шутливо говорит он.

— Извини. Наверное, ты джентльмен, — она фыркает, что вызывает у него улыбку.

— Вот тут ты ошибаешься. Ты искала хорошего парня, но тебе нужен плохой.

Наблюдаю за ними секунду, а потом толкаю Мидаса локтем.

— Я пойду дальше. Ты со мной?

— Догоню.

Колеблюсь, но потом думаю: «Да и хрен с ним. Не моя проблема». Она, может, и молодая, но уже взрослая, и я ей не отец.

Оставив байк на парковке, направляюсь в закусочную. Звон колокольчика над дверью сообщает о моем приходе. Оглядываюсь, но не вижу того, кого ищу. Блядь.

— Джи! Что тебе принести, милый? — окликает меня Джина, хозяйка, из-за стойки.

Улыбаюсь ей. У Джины своя фишка — она вся в стиле ретро с ульем на голове и платьем из полиэстера, как будто сошла с картинки 50-х.

— Кофе и блинчики с беконом сбоку.

Надо что-то закинуть в желудок, а то потом совсем плохо станет.

— Давно тебя не видно было, — замечает она, пока я сажусь у стойки.

— Работа завалила.

— Знаю, каково это, — вздыхает она, наливая мне кофе. — Сейчас закажу тебе еду.

— Спасибо, Джина.

Она уходит, оставляя меня думать о том, куда двигаться дальше, как вдруг снова звенит колокольчик над дверью. Не обращаю внимания, решив, что это, наверное, Мидас.

Пока делаю глоток кофе, размышляя о дальнейших поисках, кто-то отодвигает стул рядом. Поднимаю глаза, чтобы спросить у Мидаса, взял ли он номер Аманды, и едва не захлебываюсь.

— Эмити.

— Привет, Спящая Красавица.

8

Когда вижу его через окно, первое желание — развернуться и уйти. Мне и так хватило байкеров на всю оставшуюся жизнь, сколько бы любопытства этот мужчина во мне ни вызывал.

Но потом вспоминаю о заказанной еде и понимаю, что вернуться домой с пустыми руками — хуже смерти. Невея погрузилась в свою писательскую пещеру, когда я уходила, но как только она выберется на свет, сразу захочет есть. Я достаточно умна, чтобы понимать: если разозлю ее, в следующей книге меня точно искупают в меде и скормят медведю или что-то в этом духе.

Глотаю гордость, жалея, что не надела огнеупорное белье. Что-то подсказывает, что рядом с этим байкером оно бы пригодилось. Серьезно, парень весь в татуировках и пирсинге. И, черт побери, у него есть кольцо в языке, из-за которого мое тело буквально пульсирует, как маяк для бедствий. Всё, чего не хватает для полного оргазмического апогея, — серых спортивных штанов. Вот тогда подо мной точно была бы лужа.

Избегать его вроде как проще, чем таскать с собой табличку «Осторожно, скользко» и огнетушитель. Но вот я здесь, захожу в эту чертову дверь с этим чертовым колокольчиком, который звучит как гонг, возвещающий о начале битвы между мной и моим вышедшим из-под контроля либидо.

Соберись, Эмити. Мама не трусихой тебя растила.

Хотя эта мысленная мотивация могла бы быть куда эффективнее, если бы я не знала, что любовь моей мамы к татуировкам и плохим парням — именно та причина, по которой я вообще стою здесь. Всё благодаря одной ночи, рок-группе, паре дорожек кокаина и бутылке Джека Дениелса.

Мама не растила меня трусихой, но и монахиней тоже.

Сажусь рядом с ним, задаваясь вопросом, вспомнит ли он меня.

Он поднимает взгляд, его рот приоткрывается.

— Эмити.

— Привет, Спящая Красавица.

Он молчит, и я начинаю задумываться, не начать ли светскую беседу. От одной мысли по телу бегут мурашки.

— Ты здесь.

Я улыбаюсь.

— Ты думал, что это сон?

Уф, Эмити, без флирта, пожалуйста.

Его взгляд скользит по мне, оставляя ощущение жара на коже в каждом месте, где он «касается»