Измена. Забудь обо мне - Хелен Кир

19

— Доброе утро!

Голос с пятьюдесятью оттенками инея раскалывает воздух. Не менее ледяной взгляд поджигает, как хворост. Огонь и лед. Банально звучит? Наверное, согласна. Только на самом деле ситуация еще хуже.

Серьезно? Доброе?

Мне хочется убежать. Ярослав хлопает дверью сильнее, чем нужно. Рывком расстегивая куртку, направляется к нам. Затискиваю руки в замок. Разве он еще не должен быть в командировке. И в целом, если по-честному, ну с чего такие страсти-мордасти?

Разве хоть кто-то из нас двоих имеет право на транслируемый апокалипсис, м? Все в прошлом. Оттуда не возвращаются.

— Доброе.

Яр стремительно движется, вклиниваясь между мной и парнем на кайене. Тот отступает, держа в руках свой букет, а Яр напоказ свирепствует. Честно говоря, не понимаю. Что за яростный перфоманс? Вроде ничем друг другу не обязаны. Он сам так сказал.

— Простите, — дергает Гордея «порше», — если вы мыть машину, то встаньте в очередь. Я первый приехал.

— Да? — сводит тот брови. — Ты в очереди, что ли? Я думал, что доставка цветов приехала. Кстати, ты не курьер?

«Порше» покрывается пятнами. А мне хоть сквозь землю провались. Больной Гордеев совсем? Что устраивает? Судя по его лицу, все происходящее ему прям заходит, а мне нет. Яр всегда умел подавлять людей, кайфует от своей наглости и борзоты. Зашкаливает красная стрелка. Сейчас полетим, блин.

— Слушай, — срывается парень, — прикрути. Ок? Ты кто?

Гордеев отмахивается, как от назойливой мухи. Раздражение шкалит по порванным венам, врывается горящей, гудящей струей, впрыскивается горькой отравой. Козел! Ведет себя, будто я ему принадлежу. Зачем не понятно. Вот гад!

— Иди, — наступает на меня, отодвигая от парня. Сверкает глазами, как стоваттная перегретая бешеная лампа. — Правила работы выучи. У меня на работе запрещено клиентам глазки строить. Иди, я сказал!

Бесит, что орет при посторонних. Выносит из рамок. Треснуть бы ему посильнее. Прямо по злой физиономии. Задолбал уже. Ходит и командует почем зря. Я ему не нанималась. Да, блин! Как раз нанималась!

Делаю круг, чтобы обойти двоих, но «порше» хватает меня за руку и обворожительно улыбается.

— Не знаю, кто это, но если твой рабовладелец, то беги. Могу предложить большее. А пока согласись просто на разговор. Подумаешь? — хлопаю глазами, не зная, что ответить на словесную атаку. Я в дичайшей растерянности. — Алён?

Улыбаюсь. Как умалишенная растерянно качаю головой. Ответить надо, но я в душе не понимаю, что сказать. Я впервые вижу этого парня, а тут такие предложения. Неужели кто-то соглашается на подобное. Пока соображаю, Яра взрывает еще круче.

— Ты что творишь? — дергает меня в другую сторону. — Короче, выкини свои цветы на помойку и ищи другую мойку. Там свой веник впихивай. Здесь обслуживать не будут.

Высвобождаю руку из плена. Можно я пойду уже?

— Диана, — орёт Гордеев на весь компклекс.

Через секунду летит испуганная Ди. Подлетает к нам и Яр, не давая ей хоть что-то сказать, продолжает.

— Что за сутенерство на работе? Не видишь, как сотрудники пересекают личные рамки с клиентами?

— Ярослав, сейчас все исправим. Алёна, иди, я позову другого работника.

Машет, чтобы я уходила.

— Никого звать не надо, — отвечает парень, снова ко мне идет и мягко вкладывает в руки букет, вместе с ним всовывает конвертик, — внутри мой номер. Позвони, я буду ждать.

Бросаю нечаянно взгляд на Гордеева. Еще минута и бросится на него. Трясет крупной дрожью, он не пытается скрыть раздражение. На меня не смотрит. Сжав челюсти, таранит «порше» насквозь, а тому хоть бы что. Спокоен, как удав.

— Спасибо, но я не могу.

— А ты смоги. Ничего такого, — поднимает руки, очаровательно улыбаясь, — буду ждать. Кстати, я Марк.

— Слышь, — срывается с места Гордеев, — пошли-ка поболтаем. А ты, — это уже мне, — уйди пока.

— Яр! — возмущаюсь не от того, что провожает, меня шманает от наглости и быковатости напористой и бессмысленной. — Прекрати!

В эту минуту взгляды внахлест. Кто кого передавит и пересмотрит. Каждый свой подтекст в выражение вкладывает. Накаляется вокруг, аж звенит.

Марк смекает. Доходит до него. Не может так простая работница противостоять владельцу. Он напряженно улыбается краешком губ, просительно на меня смотрит. Да что ты хочешь от меня? Я не знаю …

— Ясно, — многозначительно тянет Марк, но потом все равно добавляет, — Алён, набери меня, как сможешь. Все мои слова в силе.

Не обращая внимания на Яра, хлопает дверью и плавно отъезжает. Э-э-э … И что?

От ругательства Яра закладывает уши. Он вырывает букет, сует его в урну и возвращаясь, тащит к своей машине, буквально вносит туда. Я отбиваюсь, но не справляюсь.

Едва отплевавшись от волос, прибиваюсь к мягкому дивану. В ушах скрежет тормозов, в нос забивается гарь от шин. Гордеев, набирая огромную скорость, куда-то везет.

— Я запрещаю.

— Что? — среди бешеного гула почти не слышу его рокот.

— Я запрещаю тебе говорить с другими мужиками! Ты! Поняла?!

20

Не шевелюсь. Вжимаюсь в кожаное сиденье, зажмуриваюсь. Скорость бешеная. В уши врывается озлобленный звук клаксонов, громкий мат и визг тормозов. Давление долбит по воспаленным точкам, проваливаюсь и поднимаюсь будто в невесомости плаваю. Только там страшно и холодно.

Гордеев сошел с ума. Слетел с катушек стремительно, быстро.

Просить замедлиться бесполезно. Яр сейчас ничего не услышит. Закрываю лицо руками, молюсь чтобы с нами ничего не случилось.

Машина виляет из стороны в сторону, как замоченный в воде миксер. Едва успеваю схватиться за ремень, как тащит в противоположную сторону. Накрывает неистовым страхом. Он как плотное одеяло ложится на плечи и давит.

Не продохнуть. Сглатываю тяжесть, неимоверным усилием концентрируюсь, перекрывая протяжные автомобильные звуки ору, как ненормальная.

— Яр! — не слышит. Слепо набрасываюсь на плечи, впиваюсь отросшими ногтями в футболку и продирая ткань, съезжаю вниз. — Йя-а-ар! Сто-ой!

— Села на место! — гаркает, шокируя и пугая.

От громогласных децибелов отлетаю назад. Трясу головой, я, кажется, оглохла.

Ситуация накаляется. Не знаю, что помогло, крик или то, что вспорола плечи, но Гордей выравнивает машину и немного сбрасывает скорость. Не помогает найти равновесие, все равно в мозгах полнейший разброд и шатание. Расплющивает в разные стороны, как птенца, выпавшего из гнезда.

Я как раскаленный металл, только что вынутый из огня. Плавлюсь и яростно горю. Опустите уже в воду, я не выдержу! Зараза! Всю кровь из меня выпил.

Ну что ему еще? Отстанет пусть уже. Сто раз пожалела, что осталась на его сраной мойке, провались пропадом работа и зарплата.

Хоть машину на