Тагир. Девочка бандита - Анастасия Сова

отчет в том, кто этот человек и на что способен, но теперь отчетливо увидела в ней убийцу. Безжалостного и холодного. Именно что-то такое промелькнуло в его темном взгляде. Словно он не без удовольствия вспомнил всех своих жертв.

— Поднимайся и жди меня в спальне. Мне нужно забрать кое-что из машины.

Тагир уходит первым, все же оставляя меня в этом холодном влажном и очень страшном помещении.

Обнимаю себя руками и надолго тут не задерживаюсь, боясь даже представить, каково это — остаться тут совсем одной без возможности выбраться.

Понимаю, почему Ахметов показал мне это место. Увидев такое, сто раз подумаешь прежде, чем начать сопротивляться.

Все же пора отдавать себе отчет — Тагир реально опасен, и он не бросает слов на ветер.

Не знаю, почему сейчас вспоминаю слова Регины. «Это хорошо, что Тагир обратил на тебя внимание… лучше уж он…».

Я пока не понимаю, чем он лучше, но, быть может, так и есть? Ведь странно, никто из врагов отца, а их, я уверена, было предостаточно, не покусился ни на меня, ни на мою жизнь.

Закрываю вход в подвал, два раза повернув ключ.

Надеюсь, мне больше не предстоит побывать там. По крайней мере, я постараюсь, чтобы подобного не случилось.

Пока Тагира нет, раздумываю над тем, стоит ли рассказывать ему о дневном инциденте. Наверное, ему нужно знать. Но, с другой стороны, налетчики обещали меня убить, если я проболтаюсь.

Но эти мысли быстро перебиваются моим возвращением в спальню. Я впервые здесь с того самого момента, как хозяин дома принудил меня взять в рот его орган, а затем отлупил по попке и заставил испытать ощущение невероятного наслаждения.

И все эти воспоминания, они оживают, стоит лишь переступить порог комнаты. Словно я переживаю их заново. А запах этих ужасных минут все еще стоит в комнате, и забирается в ноздри.

Бросаю взгляд на кровать, и мои складочки внизу мигом сжимаются. Но не болезненно или от страха, а от предвкушения. Они начинают пульсировать, точно я готова снова испытать всю ту боль, лишь бы за ней последовало наслаждение.

И мне от этого тошно. Ведь ничего такого я не хочу!

А больше всего на свете я хотела бы уехать в то место, где меня никто не найдет.

Тагир входит в комнату как-то неожиданно.

Вздрагиваю.

У него в руках пакеты из магазинов. Знаю эти бренды и понимаю, что вещи, скорее всего, для меня.

Наверное, это хорошо — значит, не убьет меня в ближайшее время, раз одежду купил.

Надеюсь, белье там тоже есть, и мне не придется все время проходить в его доме без трусиков.

Тагир замечает мою заинтересованность покупками, она никак от него не скрывается. И по выражению его лица в этот момент понимаю, что гордую возможность носить трусики мне придется заслужить.

Глава 21

Есения

Тагир бросает многочисленные пакеты прямо на пол.

Ясно.

Значит, примерки точно не будет, а это оставляло мне хоть какую-то надежду.

Хотя, на что надеяться? Бандит ведь сразу сказал, чего от меня хочет. И трактовать его слова как-то иначе все равно не получится.

Тагир неотвратимо надвигается на меня. Он делает это молча, и, если честно, так даже хуже. От неуверенности в себе и неизвестности у меня закручиваются тугие узлы в животе.

Волнение становится таким сильным, что перерастает в навязчивую тревогу. Вспоминаю вдруг, что уже больше суток ничего не ела, и мое уставшее голодное тело держится прямо на последнем издыхании.

Идя ко мне, Тагир снимает с себя одну деталь одежды за другой. И когда останавливается совсем рядом, он уже полностью обнажен.

И я бы хотела отвернуться, но не могу. Есть в этом что-то волнительное и даже прекрасное. С точки зрения искусства, конечно.

Гора рельефных мышц и здоровый пружинящий член, что почти упирается в мой живот. Его горячая головка обжигает своим жаром мою кожу даже через ткань халата.

Я невольно вспоминаю, какая она упругая и нежная, что я чувствовала, обхватывая жаркую плоть губами. И от этих воспоминаний напрягается между ножек.

Я боюсь того, что сейчас произойдет. Сглатываю.

А это точно случится. Ни тянуть, ни отступать некуда. Металлические зубья огромного капкана захлопнулись вокруг моего дрожащего тела.

Пикнуть не успеваю. Сильные руки Тагира одним движением сдергивают с меня халат, что держался на одном лишь пояске. Теперь тоже обнажена.

Мне хочется прикрыть себя руками. Интуитивно. Без контроля.

И я делаю это, взволнованно обнимая ладонями плечи.

По коже пробегают прохладные мурашки. Понимаю, что долго не смогу защищать себя. Теперь я собственность Тагира, и он отчетливо дал это понять. С первой встречи.

Знаю что сейчас будет. Боюсь. И волнение такое ощутимое, будто витает в воздухе вокруг меня.

— Опусти руки, фея. Хочу посмотреть на тебя.

Голос Ахметова низкий и хрипловатый. Он тоже будто касается вибрациями моего тела.

— Не заставляй повторять дважды.

И мне приходится… приходится это сделать.

Тело тут же начинает гореть. Полыхать под его ощутимым взглядом. Откликаться на какой-то невидимый призыв.

Но я все еще внутренне сопротивляюсь. Не получается пересилить свой страх и сомнения. Слишком все… неправильно.

Черные омуты глаз гипнотизируют. Горячие широкие ладони тянуться к моему телу. Скользят по коже бедер, оставляя за собой пульсирующий след.

Пульсирует теперь и между моих ножек.

Решаю уцепиться за последнюю соломинку. За последний шанс отдалить неизбежное.

— Тагир… — сомневаюсь, что он услышит, но все равно прошу. — Мне нужно принять душ… Пожалуйста… очень нужно.

Тагир

Она вся дрожит. Ее робость лишь больше распаляет и возбуждает до такой степени, что член сейчас взорвется от напряжения.

Сейчас фея боится. Но я все равно ее трахну. А потом она сама будет умолять ее трахать. Выпрашивать член.

Подрагивающие губки чуть приоткрываются.

Сексуально, черт возьми! Теперь размышляю над тем, может немного потрахать ее рот?

Но тут она выдает робко:

— Тагир, мне нужно принять душ… Пожалуйста… Очень нужно.

Зачем ей в душ? Уверен, эта девочка и так сладкая. Дурею от аромата ее кожи и от предвкушения скорого траха.

Видя, что я не сразу реагирую, оставляя ее вопрос без ответа, спешит добавить:

— Без душа не могу.

Закусывает губу.

Охренеть.

Она реально не понимает, как это на мужиков действует? Похлеще красной тряпки на быка. Только за этот жест я хочу немедленно перевернуть ее и жестко поиметь.

— Пожалуйста… — снова молит.

Блядь!

Когда такое бывало, чтобы я позволял шлюхе веревки из меня вить?

А фее позволяю. Отпускаю.