Тагир. Девочка бандита - Анастасия Сова

Если до этого момента у меня как-то получалось расслабиться, то теперь внутри все снова напрягается. Воспоминания вчерашнего вечера обрушиваются на меня лавиной. И я не знаю, как общаться с Тагиром после того, что между нами случилось.

Да и входит ли понятие «общаться» в его лексикон? Или бандит просто заставит меня снова встать на колени и отсосать?

От его голоса, что раздается с другой стороны от дома, у меня мурашки по телу бегут.

Глава 18

Тагир

Ночью почти не сплю.

Пытаюсь, но рядом с феей это практически невозможно.

Хочу ее трахать.

Два года держался, но на расстоянии. Теперь, когда она так близко, моему члену не до сна.

С трудом сдерживаю желание навалиться на нее сверху и вонзиться внутрь горячей узкой дырочки.

Ухмыляюсь.

Не хочется ее рвать. Надо, чтобы сама хотела, на член просилась.

Понимаю, почему Астахов так дочь оберегал. Понимал, как такая красота будет на мужиков действовать. И это стало бы его слабым местом. А слабость — лишнее в нашем мире. То, за что можно поплатиться жизнью.

Фея поворачивается на другой бок, и теперь я отчетливо вижу ее лицо, на которое падают отблески лунного света.

— Пиздец, — тихо заключаю я, понимая, что спящей девчонка выглядит еще более мелкой. Совсем малышкой.

Ни грамма косметики. Пухлые искусанные губы. Хмурое, но какое-то наивное выражение на лице.

— Тагир… пожалуйста… — шепчет она во сне и вздыхает.

Ее голос заставляет меня стиснуть зубы.

Хочу убрать прядь волос, упавшую на нос, и даже тянусь к ней, но вовремя себя останавливаю. Если прикоснусь — уже сдержаться не получится. Оттрахаю эту невинную фею так, что завтра ходить не сможет.

Взгляд сам падает на обнаженное бедро девчонки, проглянувшее из-под халата.

— Сука! — выплевываю ругательство.

Это заставляет меня понять, что я нахрен не усну!

Поднимаюсь с кровати и спускаюсь на первый этаж.

Надо остыть немного.

Быстро переодеваюсь и решаю устроить себе ночную пробежку. Батый увязывается за мной.

Дорогу практически не видно. Лишь две едва различимые колеи, отражающие бледный свет с неба.

Но мне этого достаточно.

Батый радостно несется рядом, лесная тишина быстро подхватывает его тяжелую поступь.

Вот кто никогда не предаст. Если я в ком-то и уверен в этой жизни, так это в своем псе.

Домой мы возвращаемся спустя пару часов.

С самого утра мне нужно уехать.

Фея спит.

Придется оставить ее здесь одну. Надеюсь, у нее хватит ума сидеть тихо, и не пытаться сотворить еще какую-нибудь хрень!

Перед самым отъездом подзываю в спальню Батыя.

— Остаешься за главного, — выдаю свое заключение псу. — Охранять! — даю приказ.

Любопытная здоровая морда подходит чуть ближе к кровати. Тянет мокрый нос к девчонке, обнюхивая.

Пусть привыкает к ее запаху. Она тут надолго.

Я много баб перетрахал. Нужды в этом никогда не было. Но ни от одной так сильно не скуривало яйца. Чтобы только увидел — сразу все понял: хочу такую себе. И плевать, что она об этом думает.

Захотелось под себя подмять. Подчинить. Сломать, если потребуется. Но сделать своей собственностью. И мне в кайф думать о фее в таком ключе. Смаковать ощущение, что эта девчонка принадлежит мне. И чем быстрее она это примет, тем для нее лучше.

— Охранять, Батый! — командую снова, и пес уже собирается подать голос, но во время останавливается. — Хороший пес, — заключаю я, когда он принимается тереться мордой о мои бедра. Чешу его за ухом, — пока не отдаю очередную команду: — Место!

Пока добираюсь до города, вспоминаю почему-то, как она на мой член смотрела. Так и хотелось сказать: «Привыкай, сучка! Теперь это твоя основная обязанность в моем доме».

Представляю вдруг, как возвращаюсь, а фея меня на коленях встречает.

— Сука! — ругаюсь.

Надо сосредоточиться на главном, а у меня все мысли о трахе. Члену в штанах тесно.

Захожу в мрачное помещение ресторана и оглядываю присутствующих. Здесь все более или менее значимые авторитеты города. Иногда я собираю их, чтобы обсудить дела и границы. Но эта встреча не по плану.

Обстановочка напряженная, как и всегда. Столько злобы, бабла и оружия бывает только здесь. Гремучая смесь. Стоит только показать, что ты слабый — тебя в ней же и перемелет.

Но я держу всех этих людей в своих руках, но знаю, что абсолютно каждый способен перегрызть мне глотку.

Получится вряд ли, но факта не отменяет.

Встречают меня молча. И только когда занимаю свое место во главе стола, Лис первым принимает говорить:

— Много недовольных Тагир. Почему именно ты себе сучку Астахова забрал? Он сдох, и все договоренности аннулируются. Парни тоже хотят «почтить его память», — усмехается рыжий, и вслед за ним по залу проносится общий смешок.

Девочки, сегодня со СКИДКОЙ всего за 99 рублей можно купить мой роман «Девочка для босса».

Читаем здесь: https://litmarket.ru/books/devochka-dlya-bossa-1

«Я беременна от вас!».

Нет.

«Поздравляю, вы скоро станете папой!».

Черт! Тоже не подходит.

Босс вышвырнет меня из кабинета быстрее, чем я закончу фразу. Потому что это там, за дверями дорого клуба, он срывается с цепи при виде меня. А здесь… Я всего лишь временная секретарша, дико раздражающая своей нерасторопностью, о двойной жизни которой Абрамов ничего не знает.

Глава 19

Есения

Если бы я могла сейчас сбежать, то сделала бы это, не думая.

Мне кажется, даже воздух вокруг становится вязким и пульсирующим. А я дышу этим воздухом, втягивая в себя его тяжесть и напряжение.

Но я вдруг ловлю себя на мысли, что не смогу даже сдвинуться с места. Если бы передо прямо сейчас открылись ворота даже на другую сторону планеты, я не смогла бы сделать и шага. У меня просто не получится. Потяжелевшие ноги будто вросли в землю.

Впервые за день глаза наполняются слезами, но я быстро давлю это в себе. Слезы — не выход. Они не помогут, а вот разозлить Тагира вполне способны. А я не хочу, чтобы он снова бил меня.

Я стою спиной, обращенная к забору.

Слышу за спиной шаги мужчины.

Несмотря на свои габариты, он ступает медленно, почти бесшумно. Но мой слух становится таким острым, что я слышу каждое его движение.

А еще ощущаю цепкий пристальный взгляд. Немного тяжелый и властный.

Мне хочется обнять себя руками, потому что в этот момент я словно особенно уязвима.

Теперь более остро ощущается отсутствие нижнего белья под халатом. Никакой защиты.