Сдайся мне - Валерия Иванова

— Я никогда не полюблю тебя, слышишь? — кричу отчаянно.

— Любовь? — смеется так унизительно, что хочется плакать. — Мне не нужна твоя любовь, лишь подчинение. Сдайся мне, девочка, и жить станет легче. А теперь, давай, снимай с себя эти тряпки, я хочу поиграть с новой игрушкой.

Глава 14

Лейла

Такое чувство, что на меня вылили ушат ледяной воды. Я смотрела на Адама и была просто в ужасе. Раздеться? Перед ним?

Я позволила себе как следует разглядеть его. Он был в черной футболке, темных джинсах. Такой дикий и опасный. И этот нездоровый блеск в глазах, словно он со мной играет.

Я делаю шаг назад, а он на меня. Зеркалит мои действия. Сердце стучит на грани своих возможностей, еще немного, и меня хватит инфаркт.

— Я не буду раздеваться, — удается сказать. — Особенно перед тобой. Я хочу уйти! Сейчас же!

Ибрагимов склонил голову набок, улыбнулся и кивнул.

— Иди.

— Ч-что? — пробормотала заикаясь.

— Уходи, ты же хочешь, — спокойно говорит.

Я опять в шоке.

— И в чем подвох?

— Ни в чем. Готов исполнить любой твой каприз, принцесса, — шутливо говорит.

А я больше не слушаю. Разворачиваюсь и босыми ногами шлепаю на выход в коридор. Не буду бежать, не дождется. Медленно и с чувством собственного достоинства я собираюсь покинуть эту тюрьму. Я запомнила дорогу, поэтому до лестницы добираюсь быстро. Чувствую, как между лопатками жжет, но не оборачиваюсь. Пошел к черту.

Спускаюсь вниз и на секунду застываю. На первом этаже много незнакомых и пугающих мужчин. В первую секунду мне хочется бросится обратно к Адаму, спрятаться за его спиной, чтобы защитил. Я сама себя ненавижу за эту мысль!

Уверена, что никто меня не тронет, не посмеют. Я начинаю идти дальше.

— Адам? — спрашивает один из мужчин.

— Пусть идет. Принцесса хочет уйти.

— Понял, — говорит с усмешкой.

И опять этот насмешливый тон!

Я дергаю ручку, и тяжелая дверь открывается. Я на свободе. И плевать, что босиком, если надо, то пойду пешком. Вот только куда? Надо раздобыть телефон и поехать к Камилле, она будет мне рада, и вместе мы обязательно придумаем, что делать дальше.

Я спускаюсь с крыльца и понимаю, что на улице уже давно стемнело. Смотрю по сторонам и удивляюсь, насколько огромную территорию занимает дом Адама. Здесь столько построек и много зелени. И забор, которому нет ни конца, ни края. В какой стороне выход?

Я смотрю на землю, чтобы не поранить ноги. Неужели Ибрагимов и правда меня отпустил? Просто взял и отпустил? Нет, я не наивная дура, но… Почему за мной никто не идет? Я постоянно оборачиваюсь, чтобы проверить. Действительно, никто не идет за мной. Я продвигаюсь медленно и чем дальше иду, тем темнее становится. Мне страшно, одиноко и обидно. Я чувствую, что есть какой-то подвох, но не могу понять. В крови столько адреналина, что я плохо соображаю, тело может лишь действовать. Иду вдоль забора, здесь уже ни черта не видно, приходится буквально по несколько сантиметров продвигаться. Я не знаю, сколько прошло времени, но внезапно понимаю, что Адам просто издевается надо мной, показывает, что я никто и делать со мной может все, что захочет. Становится обидно до слез.

Я останавливаюсь, всхлипываю и обнимаю себя руками. Такая безнадега накатывает, я просто тону в ней. Мне больно, страшно, невыносимо. Я хочу домой… Но понимаю, что нет у меня дома! Всхлипнула, и слезы покатились по щекам. Я не хочу видеть отца, просто не могу. Мне кажется, если увижу, то наговорю столько всего… Как он мог? Зачем он так со мной? Лучше бы отправил в другую страну и все. Но отдать мужчине! Наемнику! Мне даже страшно думать, чем занимается Адам, кто его нанимает… Я просто лишилась семьи в один момент. Может, я слишком сгущаю, но в данный момент я чувствовала себя просто загнанной в угол.

На улице стало холодно, я вся продрогла до костей, даже зубы начали стучать. Какой же Адам урод! Ведь знал же, что я никуда не уйду. А я, дура, повелась, идиотка. И что мне делать? Идти обратно к дому? Лечь с ним в одну постель? А если он… Если он захочет секса?

Захочет — возьмет.

Тут же подсказывает противный голосок в голове. Мне от него не отбиться. И, признаюсь, секс с ним — не самое ужасное, что может случиться. Может, завтра я возненавижу себя за эту слабость. Но это будет завтра, сегодня я сдаюсь.

Я поплелась обратно к дому, я так сильно устала, что мечтала поскорее уснуть. Я видела, что становилось светлее из-за уличного освещения, и расслабилась, не так внимательно стала смотреть под ноги, за что и поплатилась. Сделала следующий шаг и вскрикнула от боли. В стопу впился острый камень. Боль была такой сильной, что пришлось кусать губы, чтобы не закричать. Я наклонилась и выдернула его из кожи, сразу же пошла кровь. Только этого мне не хватало! Слезы, успевшие высохнуть, вновь начали падать из глаз. Я беспомощно посмотрела по сторонам, но я была абсолютно одна. Стараясь не наступать на место раны, я продолжила путь.

Я дошла до дома и посмотрела на крыльцо. Там стоял Адам и курил. Пока я поднималась по ступеням, он неотрывно наблюдал за мной. Я расправила плечи и постаралась не показывать, как мне больно и холодно. Прошла мимо него. Потянулась к входной двери, но он опередил, открыл сам, пропуская вперед. Джентльмен, бл*ть.

Оказавшись в холле, я не смотрела по сторонам, просто шла вперед, оставляя за собой кровавые следы. Шла в ту комнату, в которую привел Адам, я просто не знала, куда еще идти. Я чувствовала, что он идет следом. Зашла внутрь и сразу попыталась снять свой сарафан. Руки так сильно тряслись, что я никак не могла дернуть язычок на молнии.

— Можешь помочь? — прошу, не оборачиваясь.

Ощущаю движение позади себя, а затем ладони Ибрагимова на своей талии, кожа моментально покрывается мурашками. Он ведет ими вверх, а затем берется сбоку за ткань сарафана и разрывает ее. М-да.

— Спасибо, — благодарю и отхожу от него, не хочу рядом стоять, не хочу смотреть.

Скидываю с себя тряпки, трусики и захожу в ванную. Пусть смотрит, мне уже все равно.

Для начала тщательно промываю рану, а потом сама становлюсь под обжигающие струи