Сдайся мне - Валерия Иванова

черным кофе. Сделала глоток и едва не выплюнула обратно, какая гадость. Черный, крепкий, без сахара. Фу. Кое-как заставила себя проглотить этот ужас. Увидела нарезку из фруктов. Ну, хоть что-то. Я повернулась к Адаму, он посмотрел на меня.

— Можешь попросить, чтобы передали фрукты? — тихо сказала.

— Могу, — ответил. — Проси сама.

Ублюдок.

Я резко отвернулась, уверена, волосы хлестнули его по лицу. Так ему и надо. Я была напряжена, словно струна. Меня ломало, мне нужно сладкое. Да, у меня зависимость, и я не могу ее побороть. Посмотрела на мужчину через стул от меня. Огромный, бритоголовый и очень страшный.

Не будь трусихой, Лейла! Что он сделает?

Я могу его попросить, да… Или…

Я встала с колен Адама и сама пошла за тарелкой с фруктами. Взяла ее и вернулась на место. Он насмешливо посмотрел на меня, и я в отместку со всей силы плюхнулась ему на колени и поерзала, выбирая место поудобней. Адам схватил меня за бедра, останавливая.

— Нарываешься, принцесса, — прошептал на ухо, и каждый волосок на теле встал дыбом.

А потом на меня навалилось понимание… Я с голой задницей сижу на коленях Ибрагимова, еще и ерзаю. И вот теперь я чувствую выпуклость под его штанами, которая упирается прямо…

— Ой, — только и пискнула, попыталась встать, но Адам удержал.

Щеки опалил румянец, а сердце грозило взорваться в любую секунду. Почему же я раньше об этом не подумала? Сидела на нем, как какая-то развратная девица!

— Адам, сегодня идем на стрельбище? Покажем мастер-класс этим щенкам? — спросил кто-то.

— Любимое развлечение, — засмеялся Адам и этот звук прокатился сквозь меня.

Я была напряжена и сидела с прямой спиной, словно кол проглотила. А он спокойно переговаривался со своими людьми и гладил меня по ноге. Может, я слишком много внимания уделяю этому? Ничего же такого не происходит. Может, веду себя, как дура? Я с такой тоской вспомнила о своих подругах. Они бы точно подсказали, как себя вести. Мне нужен телефон, иначе я рехнусь.

В очередной раз провела с собой монолог и руками взяла кусочек манго, отправила в рот. Закрыла глаза от удовольствия, как же вкусно. Взяла второй кусок, самый большой, и краем глаза увидела, что Ибрагимов смотрит на меня, а рука, поглаживающая мою ногу, впилась в кожу.

— Будешь? — нехотя спросила у него.

— Нет.

— Не любишь сладкое?

— Люблю, — криво улыбнулся.

Какой странный. Нет, так нет. Я засунула огромный кусок манго в рот, и сок от фрукта побежал по подбородку. Я быстро прожевала и потянулась за салфеткой, но Адам не дал. Повернул мое лицо к себе и слизал капельки сока с моего подбородка. У меня перехватило дыхание от этого. Я смотрела на него во все глаза. А он провел по моим губам языком и поцеловал. Да и поцелуем нельзя это назвать. Он просто жрал меня. Мысли тут же вылетели из головы и остались лишь ощущения, когда он углубил поцелуй. Я просто растворилась в нем. Поцелуй горячий, влажный, сладкий. С каждым движением языка во мне что-то загорается, я не понимаю, что со мной происходит. Адам берет мои руки и закидывает себе на плечи. Я царапаю ногтями его шею и сама вжимаюсь в его тело.

Я совсем себя не контролирую, практически трусь об Ибрагимова. Он разрывает наш поцелуй, и я делаю шумный глоток воздуха. Смотрю, как мужчина облизывает губы.

— Сладко. Вкусно, — говорит хрипло, а мое тело начинает бить мелкая дрожь.

— Босс, там кто-то под воротами, — говорит кто-то.

И реальность вновь начинает существовать. Я сижу в столовой, полной людей, и целуюсь с Адамом! Какой ужас.

— Кто? — спрашивает он.

Я прислонилась лбом к его груди и пыталась отдышаться. Чувствую, как он гладит меня по спине. Только это нифига не успокаивает, а наоборот, мне хочется большего.

Но когда я слышу, кто приехал, мне хочется одного — рыдать.

— Абрамовы.

Глава 17

Лейла

В ушах начало шуметь, я ничего не слышала вокруг.

Папа.

Он пришел за мной?

А следом такая волна протеста. Пусть катится обратно! Он отдал меня Адаму, словно я вещь! А теперь смеет заявляться? Обида еще слишком свежая и болючая. Как он мог так поступить со мной, со своей дочкой. Не прощу никогда.

Я даже не заметила, когда все ушли. Оглянулась по сторонам, мы с Адамом остались одни. Он пятерней взял меня за скулы и приблизил мое лицо к своему.

— Готова встретится с отцом? — спросил мужчина.

— Нет, — честно ответила.

— Уверен, он приехал за тобой. Ты можешь уехать, принцесса, а можешь остаться. Выбор за тобой.

Выбор.

Я едва не засмеялась. Ему вообще знакомо это слово? То, что он предлагает — не выбор. Если я вернусь к отцу… Я знаю, что будет. Из дома я точно в ближайшее время не выйду. Опять под его тотальный контроль. А если останусь с Адамом… Я не знаю, что будет. Мне страшно. Он чужой. Но что-то внутри тянется к нему. Может, мне просто хочется верить, что не обидит, что защитит. Наверное, я дура. Но мне восемнадцать, я жизни не знаю, нужны шишки.

— Я хочу остаться. С тобой, — говорю, а сердце грозится выбить ребра, бьется на износ.

Может, я совершила ошибку? Я не знаю. Я вообще ничего не знаю!

— Ты сама сделала выбор, принцесса.

— Да… Я хочу, чтобы они уехали. Не хочу никого видеть. Ты можешь это сделать? Заставить их уехать?

Ибрагимов долго смотрит на меня своими карими глазами, в самую душу заглядывает.

— Поднимись в комнату.

— Но…

— Сейчас, — давит любое возмущение.

Я резко встаю с его колен и, не оборачиваясь, иду на второй этаж. Закрываю за собой дверь и останавливаюсь посреди комнаты, замираю. Пульс частит, а сердце бьется где-то в горле. Что я наделала? Может, надо было ехать с папой? К черту гордость и обиду. Он все же родной человек. А я что сделала? Осталась непонятно с кем.

Я вцепилась себе в волосы и с силой потянула. Подбежала к окну, но ни черта не видно. Думала, может, увижу машину отца. Я выругалась и резко села на пол. Кажется, у меня очередная паническая атака. Я обняла себя руками, легла на бок, стала медленно и глубоко втягивать воздух носом. Я не могу сломаться, только не сейчас.

Слезы катились по лицу нескончаемым потоком, я выла и скулила от боли и обиды. Я чувствовала себя такой одинокой, покинутой всеми, как никогда. Как бы я хотела, чтобы