Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

– Да мне нечего скрывать, но знаешь же… любое можно вывернуть так, что виноват будешь.

– Мой тебе совет, если от такого человека не избавиться, то лучше с ним дружить. А ещё лучше, чтобы она зависела от тебя.

– Мне свобода нужна, а не контроль постоянный.

– Знаешь, есть такая поговорка, скажи мне кто твой друг… Так вот я дочку Гуляева знаю, нормальная девчонка. Может, и подруга ее ничего.

– Ладно, мне пора уже, Туман.

– Давай, дедушка Сом. С сыном не затягивай. Но если что, приходи, если решишься рожать.

– Сплюнь, – стучу кулаком об его и расходимся по своим отделениям.

Вся жизнь врача делится на три состояния. Ты в больнице, ты вне больницы и ты в операционной. Как только переступаешь ее порог, надеваешь перчатки, одежду, вскрываешь чью-то грудную клетку, касаешься сердца, начинаешь очередную борьбу за чью-то жизнь.

Операция длится около шести часов.

Но пациент спасен. Это главное.

Вызываю Коршунова к себе.

– Что в отделении было, пока я на операции был?

– Трое поступило. Двоих выписал, как обсуждали. Смолова…

– Что? – даже хочу, чтобы начудила чего и был бы повод ее отстранить от работы.

– Она забрала Варвару Степановну и уехала с ней куда-то.

– В смысле, забрала?

– Сказала, что вы дали согласие.

– Коршун, я на операции был! Какое я нахрен дал ей согласие?

– Она сказала….

– Она сказала.... Ищи давай, обеих!

Глава 11

– Инночка, я как будто тридцать лет скинула, – Варвара Семеновна усаживается на переднее сидение моей машины, помогаю ей пристегнуться и трогаемся в сторону её дома.

– А я вам говорила, что спа и массаж творят чудеса. А ещё очень классно походить на массаж лица.

– Да куда мне.…

– Ого.… на пенсии, можно сказать, у людей второе дыхание открывается. А вечер-то какой был…. – после спа я ещё нашла для неё местечко в литературном клубе. Стихи там разные, песни по душе. – Да, а Алексей Иванович с вас глаз не сводил.

– Да куда мне.… Больная вся…

Я усмехаюсь, но не поддерживаю эту тему. Когда она начала мне на осмотре перечислять все, что у нее болит, а потом то, чем она лечится, я и поняла, почему Амосов мне её дал. Все лечение ей уже давно назначено и больница ей не нужна. Просто она одинокая, пожилая женщина, которой не хватает общения. Коршунов в принципе и подтвердил мои догадки. Чтобы немного развеять бабулю, не сплетни там какие-то собирать на лавочках, а на вечер поэзии сходить.

В больницу она возвращаться категорически отказалась, за что, по словам Коршунова, Амосов мне завтра выпишет выговор. Но пациентку-то я вылечила от хандры, поэтому, надеюсь, завтра его переубедить.

Возвращаюсь домой и уже на въезде во двор на вторую симку принимаю входящий от Артёма. Блин. Мы же договаривались сегодня встретиться. Я и забыла. А сейчас как прострелило в голове этим воспоминанием. Взгляд на часы. Уже на двадцать минут опоздала.

Телефон все звонит. Поднимать - не поднимать? А если ждет? А если волнуется? А если не ждет и шутить будет… Кто его знает с этой стороны.

А вообще обойдется. Ругал меня сегодня. Завтра выговор меня ждет.

– Да, – отвечаю наконец на звонок, говорю чуть с удивлением, не записала и узнала бедолагу.

– Евгения? Добрый вечер.

– А.… привет, – здороваюсь, – прости, Артём. Сегодня не получится. Срочная операция была.

– Когда освободишься?

– Ещё часа через два, – Ещё часа через два я буду ложиться спать, но без тебя. Давай в другой раз…

Неопределенно оттягиваю время, Амосов недовольно вздыхает в ответ. А ты думал, щелк пальцами и все? Я же говорила… конфеты, цветы… это как минимум.

– Завтра у меня вечернее дежурство. Может, послезавтра?

– Послезавтра у меня.

– В пятницу?

– Посмотрим.... У меня ещё нет графика работы на конец недели. Созвонимся. Пока.

И отключаюсь.

В пятницу тебе…. Как же… Мучайся, Амосов. Найти мой телефон – это цветочки, а вот ягодки для тебя никогда не созреют.

По дороге в квартиру на ходу набираю сообщение Вадиму.

Женя: “Как дела? Может созвонимся? Я соскучилась”

Но в ответ принимаю сообщение от Амосов.

Его становится слишком много в моих мыслях и в моем телефоне. А если он уже знает про меня и сдаст папе? С ним нельзя ссорится. Инне нельзя, а Жене можно. Наоборот, хочется его позлить, чтобы на эмоциях увидеть.

Амосов: “Это было извинение”

Ниже фото: на столе в кафе шикарный букет пионов. Пару косарей за него выложил… Красивые такие, полураскрывшиеся и целые бутоны. Не сезон сейчас, где только накопал. Готовился, ждал… И под цветами выглядывает коробочка конфет.

Черт. Неудобно получилось.

Женя: “Очень красивые”

Амосов, что ты вот делаешь? Зачем заставляешь чувствовать себя виноватой.

Жень!

Он лапал тебя, а сейчас так дешево извиняется. Как будто купить меня хочет. Пару косарей и я растекусь лужицей?

Вадим ещё не отвечает… И я снова виновата, только теперь перед двумя. Я же не изменяю. Так.… хочу подружиться с начальником.

А поцелуй?

Ну…. это он полез. Я ни при чем.

Ни при чем она… А целовалась? И отвечала на поцелуй? Себе-то не ври.

Интересно, забрал или оставил там цветы? Да конечно поехал.… Свободный вечер, я тут динамлю несколько вечеров, а гормоны… весна… все бунтует.

Да. Так и есть. Красивые слова и цветы и все девушки тают. Только эти девушки не знают, какой ты бабник. И что для тебя лапать незнакомую девушку за грудь - это вообще норма.

Быстро монтирую ролик, как отдыхает пластический хирург в спа с бабулей и выкладываю.

Перед сном пробегаюсь по соцс. етям знакомых. От Вадима ничего, у Амосова то ли нет страницы, то ли назван не своим именем. В друзья девчонок из больницы не добавляю, чтобы не спалиться. Последней заглядываю к Инне. У нее свежая сторис. На фоне звездного неба сердечко из пальцев и подпись "спокойной ночи".

В Европе-то на два часа раньше время, значит с учетом, что она выложила сторис раньше, было часов восемь вечера.

Женя: