Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

Он меня целует.

А я целую его в ответ.

Мужчину, которого я презираю.

Того, о ком пытаюсь написать статью.

Мужчину, который стоит у моей двери и крадет мое дыхание.

Кроме губ, мы не касаемся друг друга. И, если честно, я боюсь, что будет, если это изменится. Почти уверена, что прямо сейчас затащила бы его внутрь. Кажется, он это тоже понимает, и мы без слов держим дистанцию — позволяя соприкасаться только губам.

Где-то в голове тонкий голос орёт, чтобы я остановилась. Говорит, что это неправильно, что мне нельзя его целовать. Что нужно отстраниться, сделать вид, будто ничего не было, или списать всё на вино. Но я не могу. Язык будто не слышит разум, который твердит, что это ошибка. Он продолжает пробовать его на вкус.

Так продолжается до тех пор, пока Сорен резко не отстраняется, словно осознав масштаб случившегося. И прежде чем я успеваю произнести хоть слово, он широкими шагами возвращается к машине и садится внутрь, ни разу не оглянувшись.

И затем...

Уезжает.

Сделав глубокий вдох, я стою и бессмысленно пялюсь на место, где только что стояла его машина.

Что это сейчас было?

Должна ли я бросить статью теперь, когда всё зашло слишком далеко?

Может, и правда всё дело в вине, и завтра мы притворимся, будто ничего не случилось.

Наверное, это самый разумный выход.

Кивнув самой себе, я захожу в дом и закрываю дверь. Подношу пальцы к припухшим от поцелуя губам, на которых всё еще держится его вкус.

14. Сорен

Это была явная ошибка.

Мне не следовало ее целовать.

Какого черта меня вообще потянуло за ней к двери?

Что я, блядь, натворил?

Я не целую женщин направо и налево, особенно таких любопытных, которые спят и видят, как бы накопать на меня грязь.

Я вставляю наушник, чтобы слушать её через жучок, который подбросил ей в сумку. Она что-то бормочет себе под нос… или это просто я плохо слышу. Прислушиваюсь, и до меня доносятся тихие, прерывистые стоны.

Она что...

Нет, не может быть.

Но вот снова... Ее стон просачивается мне в ухо, прошивает кожу разрядом и бьет прямо в пах. Я закрываю глаза, челюсти сжимаются. Я не должен реагировать. Я умнее этого. Но моему телу плевать.

— Разворачивай машину, — бросаю водителю.

Проходит всего пара минут, и машина снова тормозит у ее дома. Мне не стоит здесь находиться. Но этот звук, ее стон, всё еще звучит у меня в ухе — мягкий, греховный. Он крутится на повторе, как проклятие, от которого не избавиться. К моменту, когда авто останавливается, я уже наполовину выбрался наружу, не вынимая наушника. Быстро шагаю по той же тропинке, с которой ушел всего несколько минут назад, и каждый шаг отдается в голове тем поцелуем. Пульс колотится. Во рту пересохло. Понятия не имею, что скажу, когда она откроет. Знаю только одно — мне нужно ее увидеть.

Сейчас.

Дважды громко стучу в дверь, не снимая наушник. Слышу какую-то возню, затем грохот и ее отчетливое: «Блядь».

Стучу снова.

— Мисс Найт, — зову через дверь.

— Минутку! — Голос звучит и в наушнике, и за дверью. — Черт, да где мои штаны?

Через пару минут она открывает. Волосы растрепаны сильнее, чем раньше, губы всё еще припухшие.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебе помочь? — спрашиваю. Ее глаза округляются от удивления. Напряжение между нами сейчас такое густое, что становится душно.

— С чем? — Она пытается состроить невинный вид, будто ничем таким не занималась. Я скольжу взглядом по одежде, которую она явно наспех накинула, прежде чем открыть дверь

— Похоже, ты пыталась кончить, а я помешал.

— Ты ненормальный.

— Мне действительно нравится вкус киски. — Я подмигиваю ей, разворачиваюсь и иду к машине. Открыв дверь, оборачиваюсь и кричу: — Интересно, твоя такая же сладкая, как твои губы?

Она с грохотом захлопывает дверь, эффектно ставя точку в нашем разговоре.

Я не принимаю это на свой счет. Честно говоря, я вернулся, чтобы пощекотать ей нервы, потому что точно знал, чем она была занята. И могу гарантировать: она всю ночь промучается, гадая, откуда мне это известно. Она умная женщина, и я понимаю, что с ней нужно держать ухо востро, но, чёрт возьми, я никогда в жизни не получал такого удовольствия от игры.

Наверное, мне стоит дистанцироваться. Дать Крессиде это несчастное интервью, оставаясь максимально закрытым, а потом уйти, не оглядываясь. Так почему я до сих пор этого не сделал? Она способна разрушить всё. А я играю с ней в игры.

И, похоже, не могу остановиться.

15. Крессида

Этой ночью я спала очень мирно.

Может, дело в вине, а может — в стейке. Черт, да это вполне мог быть тот оргазм, который я подарила себе сама после ухода Сорена. Думаю, всё вместе.

Поэтому, когда он не отвечает на письмо, которое я отправила утром — с просьбой назначить время для интервью — я сначала не понимаю, что происходит, а потом начинаю злиться. Я была уверена, что после вчерашнего поцелуя он ответит и предложит время. Но нет.

Рабочий день близится к концу, я уже собираю вещи, когда в кабинет заглядывает коллега-журналистка.

— Он здесь, — шепчет она.

— Кто?

— Сорен Никсон.

Я моргаю от неожиданности, внутри поднимается лёгкое напряжение, и я выхожу за ней в коридор. Она указывает на кабинет моего босса: через стекло видно, как Сорен улыбается, а Майкл смеется над какой-то его шуткой.

— Что он там делает? — спрашиваю.

— Не знаю. Он приехал минут десять назад, я только сейчас узнала и сразу к тебе.

Я выпрямляю плечи и направляюсь к кабинету Майкла. Стучу в стеклянную дверь, и оба поворачиваются ко мне.

Майкл жестом приглашает войти и встает мне навстречу.

— Сорен как раз спрашивал о тебе, — сообщает он.

Я перевожу взгляд на Сорена. Тот вальяжно развалился в кресле, в открытую разглядывая меня.

— Зачем? — спрашиваю настороженно.

— У него есть внештатная работа. Я сказал, ты с радостью поможешь.

— С радостью?

— У него есть статья, которую нужно доработать, и я, разумеется, предложил услуги моего лучшего журналиста. — Он кивает в мою сторону.

Сорен наконец встаёт, и его присутствие тут же заполняет весь кабинет.

— Я слышал, ты лучшая, — говорит он.

— Похоже на то, —