Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

Я прекрасно знаю, что мне нравится, и умею добиваться своего. Поэтому не спорю с ним — мне нужно, чтобы он ответил на мои чертовы вопросы. Если получится впихнуть пару вопросов между делом, пока он не соизволил дать полноценное интервью, я это сделаю.

Сорен кажется мне человеком, которого вполне устраивает его нынешняя жизнь. Женщина лишь усложнила бы всё для него. И такой мужчина никогда, ни за что не влюбится в такую, как я. Я стала бы для него сплошной головной болью. Я не позволю собой помыкать, а он наверняка привык доминировать во всех сферах жизни, включая спальню. К тому же у меня есть ребенок. Могу поспорить, он держится подальше от женщин с детьми.

Так что я понимаю: эта ситуация и растущее между нами напряжение — не повод для беспокойства. Да, ему нравится играть со мной, но дальше этого дело не пойдет просто из-за того, кто я такая.

Официант приносит еду, и выглядит всё весьма впечатляюще: тарелки с мясом, овощами, салатом. Я не жду Сорена. Накладываю себе всё, что хочу, и принимаюсь за трапезу.

Спустя пару минут поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной поверх края бокала с вином.

— Ты собираешься есть? — спрашиваю.

— Мне интереснее смотреть на тебя. — Он салютует мне бокалом.

— А как насчет детей? Никогда не хотел? — выпытываю, накалывая кусок стейка и отправляя его в рот. Я невольно стону от вкуса и закрываю глаза. Это чертовски вкусно.

— Ты такие же звуки издаёшь, когда у тебя во рту член? — Он бросает это так же буднично, будто спрашивает о погоде, и мои глаза резко открываются.

Я начинаю кашлять, подавившись мясом. Стучу себя по груди, зажав рот ладонью, пока наконец не удается снова вздохнуть.

— Ты совсем охренел? — Я хватаю бокал и делаю глоток вина. Потом допиваю его до дна и ставлю на стол, а он тут же наполняет его снова.

— Вполне обыденный вопрос, — отвечает он.

— То, что я делаю с членом во рту, тебя не касается, — парирую с широкой ухмылкой.

— Как скажешь. — Он берет свой кусок стейка и подносит к губам. Я наблюдаю, как он открывает рот, кладёт мясо внутрь и смыкает губы, не отрывая от меня взгляда.

— Думаешь, это вкуснее, чем киска? — спрашиваю, пытаясь шокировать его симметричным вопросом.

Но он спокойно дожевывает, облизывает губы и произносит:

— Ничто не вкуснее киски.

— Часто смакуешь?

— Это для твоего интервью? Хочешь углубиться в тему и обсудить, чья пизда была самой вкусной? — Мои щеки заливает краска. — Нет? Я так и думал.

Я делаю глоток вина, а он командует:

— Ешь, — указывая на еду.

— Ты очень требовательный. Всем женщинам, которых ведешь в ресторан, приказываешь есть?

— Нет, только тем, чей желудок урчит.

Справедливо.

Я подцепляю еще кусок стейка, на этот раз сдерживая стон, когда кладу его в рот, хотя он божественен, и не свожу взгляда с Сорена.

— Думаешь, когда будешь сосать член, сможешь так же удерживать зрительный контакт?

…Серьезно, какого хрена?

Я перестаю жевать и смотрю на него, широко раскрыв глаза. Он это сейчас серьёзно сказал? Кажется, да. И его это вообще не смущает. И какая-то часть меня… ловит кайф от того, как он говорит, даже понимая, что он просто пытается меня вывести. Ноа никогда не позволял себе грязных словечек.

— Мне уйти? — спрашиваю я.

— А ты этого хочешь?

А-а, вот в чем дело. Сорен пытается спровоцировать меня, чтобы я сама ушла и перестала гоняться за интервью. Надеется, что я отступлю. Только вот не выйдет. Теперь я вижу его игру и сыграю по его правилам — как и раньше, до того как поняла, что он делает.

Не говоря ни слова, я продолжаю есть стейк, а он сидит напротив, наблюдая за мной с лёгкой усмешкой и потягивая вино.

Мы допиваем бутылку — хотя, кажется, я выпила на бокал больше — и, когда с едой покончено, просто сидим и смотрим друг на друга.

— Расскажи о своей семье.

— Думаю, тебе уже пора уходить, — отвечает он, поднимаясь. — Я отвезу тебя домой.

— Это больная тема? Я вообще-то планировала взять интервью и у твоей сестры, чтобы посмотреть, что еще удастся выяснить.

Его рука крепче сжимает спинку стула.

— Лучше не стоит. — Его ответ звучит холодно. Он ждет, пока я встану.

Я поднимаюсь и задвигаю стул.

Вино ударило в голову, поэтому я улыбаюсь.

— Я уже написала ей на почту. Как думаешь, она ответит?

Сорен стискивает зубы и стремительно направляется к выходу. Мои каблуки цокают по плитке — мне приходится идти быстрее, чтобы не отстать. Он молчит, пока мы садимся в машину, и не произносит ни слова по дороге к моему дому.

Я даже не пытаюсь нарушить эту тишину. Честно говоря, на сегодня с меня хватит. Хочется просто лечь спать. Ну… может, сначала немного поиграть с вибратором, а потом уже вырубиться.

Когда мы останавливаемся у моего дома, я не утруждаю себя благодарностью за ужин, хотя мама бы меня прокляла за такое вопиющее пренебрежение манерами. Я выхожу и хлопаю дверью. Роюсь в сумке, нахожу ключи, открываю входную дверь. Уже заходя внутрь, оборачиваюсь — проверить, уехал ли Сорен, — и едва не врезаюсь в него. Он стоит слишком близко. Ноздри напряжённо раздуваются, взгляд тёмный, тяжёлый, в нём — что-то опасное. В серых глазах мелькает сдерживаемое напряжение, будто мужчина борется сам с собой. Он делает ещё шаг вперёд, и я замираю, не понимая, что происходит.

Он явно пытается меня запугать, но не знает, что меня не так-то просто пронять. Я выпрямляюсь и смотрю на него в упор — и в его взгляде что-то меняется в ответ на моё упрямство.

Каким-то образом расстояние между нами исчезает. Я не могу удержаться и смотрю на его губы.

Это преступление — выглядеть настолько хорошо.

Черт.

Воздух между нами сгущается так, что я начинаю понимать, что значит фраза «напряжение можно ножом резать».

Когда мне удается оторвать взгляд от его губ, я вижу, что он смотрит на мои. Мне бы отпрянуть и создать столь необходимую дистанцию, но я словно приклеилась к месту и не могу пошевелиться. Мы оба тяжело дышим, и как раз когда я набираюсь смелости, чтобы наконец отступить, он наклоняется.

И его губы накрывают мои.

Я жду, что он тут же отстранится, решив, что это ошибка. Но его губы мягкие и нежные, когда прижимаются к моим. Сначала мы не двигаемся, а потом, очень медленно, он приоткрывает