Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя - Ани Марика

Просыпаюсь в медвежьих лапах. Зверь несёт меня опять по чащобе лесной, благо не на плече. Бережно прижимает к корпусу. Вяло верчу головой, слева от косолапого трусит волк. Помирились-таки. Я б глаза закатила и фыркнула недовольно, но сил совсем нет. Справа олень тянет здоровенные сани с нашими покупками.

Медведь заносит в дом и укладывает на своё лежбище. Ко мне запрыгивает волк, чему очень недоволен хозяин жилища. Зверь рычит грозно так, требует свалить в туман, пока он добр. Волк огрызается в ответ, зубами клацает и скалится.

— Вы можете выяснять отношения где-нибудь подальше от меня? — раздражённо прерываю разгорающийся конфликт.

Заметив моё пробуждение, волк тут же укладывает морду на живот и холодным носом тычет в грудь. Извращенец! Медведь тоже замолкает, правда, сопит очень уж громко и злобно. Взрыкнув, выходит из комнаты и громко хлопает входной дверью.

— Завтра опять в погреб отправит, — вздыхаю, чувствуя, что отыграется на мне Гор. Неосознанно зарываюсь в густой мех притихшего волка. Он глаза жмурит и урчит. — Прости, что я тебя чайником огрела. Не знала, что ты разумный. Можешь превратиться в человека и нормально поговорить? Или тоже проклят?

Волк голову поднимает и мотает в сторону улицы.

— Из-за Гора не можешь? — понимаю, и зверь кивает. — А когда сможешь?

Тяжко вздохнув, закрывает глаза и роняет лобастую голову опять на мой живот. Морщусь, так как голова у лохматого тяжёлая.

— И чего тебе от меня надо-то? — спрашиваю, поглаживая между ушами.

Волк опять смотрит пристально, прямо в душу заглядывает. Замолкаю, заворожённая необычными, слишком умными для зверя глазами. Постепенно в дрёму впадаю и вновь засыпаю.

Утром просыпаюсь от нехватки кислорода, давления и жара. Опять Гор навалился на меня, что ли? Дёргаю корпусом и верчу головой. Рук что-то слишком много. И тел многовато.

— Твою мать! — рявкаю, понимая, что мужчин двое. И оба два совершенно голые. Меня между собой зажали. Неандертальцы просыпаются и взирают удивлённо-хмуро на меня. — Вы не охренели, товарищи?!

Гор бормочет что-то о визгливых девках и перекатывается подальше. Устраивается спиной ко мне и продолжает спать. А незнакомый мужчина в этот раз не лезет обниматься. Держит дистанцию, только смотрит внимательно и с тревогой.

— Ты Лазарь? Вчерашний волк? — уточняю, мало ли, может, глюки были.

— Да, — кивает он. — А ты моя истинная.

— Вот это тебе не повезло, шерстяной, — заторможенно выдаю и перевожу взгляд на спину хохочущего проклятого.

***

Глава 13

Я сбегаю от двух неандертальцев под предлогом «кустиков». Укутавшись в шубу, выхожу на свежий воздух. Обхожу избу, чтобы подальше отойти от окон. Вдруг будут подсматривать, кто их, этих иномирных мужчин, знает.

Обалдело замираю перед небольшим, но совершенно новеньким строением, аккурат сбоку медвежьего жилища. Заглядываю внутрь и усмехаюсь.

Кажется, Гор внял моим словам и построил для своей будущей невесты деревенский толчок. Ничего шикарного. Обычный деревянный короб с выгребной ямой под досками. Лучше, чем морозить пятую точку в кустиках, на снегу и под колючими ветрами.

Надо бы ему про рукомойник рассказать. Если цивилизация не идёт к проклятому, то проклятый пойдёт к ней.

Быстренько посетив сие строение, возвращаюсь в приподнятом настроении в дом. Стряхиваю шубу в прихожей и заглядываю в большую комнату. Гор спит и храпит. Потом поблагодарю.

Заворачиваю на кухню и останавливаюсь на проходе. Залипаю на голой спине новенького. Мужчина голыми руками разламывает дрова и складирует возле печи. Под смуглой кожей бугрятся мышцы и вздуваются вены.

Если Гор весь большой, здоровый и мощный, то Лазарь рельефом берёт. Он тоже высок и атлетически сложен. Оборотень будто чувствует моё вторжение. Подхватывает особо крупное полено и разворачивается ко мне. Одним рывком разламывает надвое. Так, что щепки летят в разные стороны.

— Впечатлена, восхищена, очарована, — бормочу, губы облизывая.

Лазарь прячет усмешку, отряхивает руки и сокращает расстояние. Пячусь, замечая, как азартно загораются глаза мужчины. Он запирает меня у стены. Нависает и давит своей звериной хищной энергетикой.

— Ты так и не представилась, — его голос вибрацией проносится по коже, вызывая непонятные и доселе неизведанные ощущения.

— Вика… Виктория, — эка меня поразил этот образчик мужественности и силы. Аж мозг поплыл куда-то в трусики.

— Виктория, — смакует моё имя.

Большим пальцем смахивает прядь волос, упавшую на лицо. Оглаживает скулу, посылая россыпь мурашек по позвоночнику. Он так близко. Склоняется, зелёными омутами глаз смотрит, заставляя всё нутро трепетать и тянуться к нему ещё ближе. Ещё теснее.

Не знаю, кто из нас первым качнулся, но наши губы сталкиваются в поцелуе. Во мне вмиг вспыхивает пламя и расползается под кожей.

Он целует нежно, губами мои губы ласкает. Едва касается, словно боится меня сломать или испугать. Не верю, что это происходит со мной. Не верю, что я целую мужчину, которого совершенно не знаю. Не верю, что хочу большего. Горячая ладонь ложится на поясницу, прижимает к твёрдому полуголому телу.

Мои руки в его волосах. На носочках приподнимаюсь, зарываюсь в густую шевелюру. Со стоном выдыхаю, открывая рот. Лазарь, тихо рыкнув, толкается языком глубже. Поцелуй сменяется. Добавляются напор и давление. Он подчиняет и приручает. Он лишает воли. И мне это нравится.

Под веками фейерверки из световых червячков взрываются. По венам лава горячими ручейками течёт. Низ живота тянет. Я вся в его руках словно оголённый нерв, трепещу в томительном ожидании.

— Заканчивайте свои брачные игры, — басит за спиной громоподобный Гор.

Дёрнувшись, прерываю поцелуй и больно бьюсь затылком об дверной косяк. Лазарь угрожающе рычит, вскидывая голову и смотря поверх меня. Его ладонь смещается, накрывая пострадавшую часть тела. Пальцы оглаживают кожу головы.

Я дыхание восстанавливаю, не могу глаза поднять выше. Смотрю на то, как дёргается острый кадык, и машинально сама сглатываю.

— Я могу передумать, Лазарь, — цедит проклятый.

— А тебе вообще какая разница? — завожусь уже я. Чего это так разволновалась? Кое-как разворачиваюсь в кольце рук одного горячего мужчины и с вызовом смотрю на здоровяка. — Ты свою невесту ждёшь, вот и жди. А нам не мешай.

— Осторожно, зараза, — тихо так, зловеще-мрачно предупреждает неандерталец и, шагнув ещё ближе, нависает надо мной могучей горой.

— Иначе в погреб отправишь? — выгибаю бровь и