Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя - Ани Марика

металлическое снег и ставлю греться. Подметаю пол. В углу за печкой ставлю лохань. Благо Гор восстановил поврежденное окно и можно искупаться в тепле. Закрываю импровизированную ванную ширмой из тряпок.

Приходится немного попотеть и несколько раз сходить за снегом, чтобы хотя бы наполовину наполнить эту деревянную ванну.

Справившись с поставленной задачей, быстро раздеваюсь и, подхватив мочалку вместе с мылом, с блаженством окунаю озябшие кости. Откинувшись на спинку лохани, прикрываю глаза. Что для счастья одной неунывающей попаданки нужно?

Нащупав тонкие невидимки, снимаю фальшивые и изрядно потрёпанные пряди искусственных волос, которые мы с Нинкой добавили к моим для объёма. И ведь за эти дни ни одна не выпала. Скомкав их, бросаю возле лохани, потом выброшу или сожгу в печи.

Долго валяюсь в горячей воде, намыливаю телеса, промываю разными отварами волосы. Не хочу выбираться из своего маленького уединённого рая. Но живот бурлит, напоминая и о другой потребности организма. Поэтому нехотя встаю. Обтираюсь и заворачиваюсь в простыню.

Дёргаю ширму и, вскрикнув, заваливаюсь назад. Гор успевает перехватить за талию и не дать упасть обратно в лохань.

— Ты подсматривал?! — возмущённо упираюсь кулаками в голую грудь.

— Больно надо, — фыркает неандерталец, продолжая удерживать. — Проверял, не утонула ли.

— Меня уже можно отпустить, — передёргиваю плечами, чувствуя через тонкую простынку просыпающуюся часть тела одного верзилы. — И мы вроде договорились, что ты днём одеваешься. Кому мы портки покупали?

— Помыться поможешь? — меняет тему неандерталец.

— Вот ещё! Сам себе помогай, — фыркаю, вкладывая силы и отталкивая. — И вообще, я есть хочу.

— Хочешь есть — заработай, — ставит условие Гор и губы кривит в наглой ухмылке.

— Я уже заработала! Прибралась, полы подмела и печь растопила.

— Это ты сделала для себя, — басит, продолжая прижимать к себе. — Можешь сходить поохотиться. В лесу живности много.

— Ладно. Иди на охоту, а я пока снега растоплю для тебя. Такая помощь подойдёт? — сдаюсь нехотя.

— Годится, — кивает удовлетворённо и, наконец, отпускает меня.

— Кстати, спасибо за толчок! — кричу в спину удаляющемуся здоровяку. — Было бы совсем замечательно, если бы ты ещё баньку пристроил.

— Слишком многого хочешь, Зараза, — бурчит Гор и исчезает с поля зрения.

Варвар доморощенный. Ну и ладно, главное — начало положено. Он вон даже помыться захотел. Уже прогресс. Вылепим из неандертальца нормального человека.

Пока мужчины нет, быстро переодеваюсь в сухое и чистое. Сушу волосы возле печи. Жаль, расчёски нет. Приходится просто подвязать их ленточкой и спрятать под платок, чтобы не мешались и не лезли в глаза.

Немного отдохнув, вычерпываю из деревянной ванны грязную воду. И начинаю вновь таскать снег. Чувствую, к вечеру всё тело будет болеть от напряжения. Проклинаю проклятого князя. Даже представляю, как утоплю его в этой маленькой лохани.

Гор возвращается, аккурат когда я выливаю последний чайник кипятка. Заносит очередную курицу, благо уже ощипанную. Ладно, топить не буду. Взмахом руки выпускает голубовато-белую магию и, создав стол, кладёт дичь на него.

— Спасибо. А я для тебя воду нагрела, — добродушно улыбаюсь, подбираясь к мёртвой тушке.

— Не трогай, опять сожжёшь, — рычит мужчина.

— Я сырое, знаешь ли, есть не могу, — обиженно бурчу, скрещивая руки на груди.

— Сам приготовлю. Топай давай. Мыться будем, — и улыбается опять скабрёзно. Где там сковородка? Очень нужно огреть одного неандертальца.

— Я не буду тебя мыть! Это, знаешь ли, срамота! — вспомнив старинное слово, выдаю с пафосом.

Гор выгибает бровь и гогочет. Громко так, на всю избу.

— Двигай ножками, срамота. И не спорь, иначе вместо обеда в погребе будешь сидеть!

— Ты просто невыносимый гад. Только и умеешь обижать и угрожать. Начнёшь руки распускать — нашей сделке конец! Сама в твой погреб пойду и там помру!

— Боюсь, боюсь, — усмехается гад и, дёрнув ширму, заходит в закуток.

Сделав дыхательное упражнение, шагаю вслед за ним и останавливаюсь. Мужчина сдёргивает шкуру, укрывающую его бёдра, и только заносит одну ногу, да так и замирает. Голову вбок склоняет, что-то высматривая.

— Ты чего завис? — пихаю в спину, стараясь не смотреть на голый зад неандертальца.

Мужчина наклоняется и, подхватив нечто, разворачивается. Опускаю взгляд на его руки. Гор мнёт мои фальшивые волосы, рассматривает их и поднимает глаза на меня. На краткий миг я вижу в них что-то похожее на жалость и тревогу.

— Прости, я забыла их сжечь, — дёргаю на себя волосы и быстро кидаю в печь. Возвращаюсь к закутку. — Ну что? Залазь давай, пока вода не остыла.

Гор не огрызается, не грубит. Садится на бортик лохани и окунает ноги. Да уж. С его габаритами он в эту деревянную ванночку не поместится никак. Разломает.

Обойдя его, намыливаю мочалку и начинаю мыть эту тестостероновую гору с плеч.

Воздух вокруг нагревается, а жар, исходящий от мужчины, мне передаётся. Стараюсь побыстрее закончить сей процесс, сама не замечаю, как оглаживаю литые мышцы спины. Никогда не думала, что простая помывка может так взбудоражить и взволновать.

— Там я уже чист, — хрипло замечает мужчина и разворачивается.

Взгляд сам собой падает на булаву между его ног, что стоит и раскачивается. Щёки горят, и пространство кружится. Зажимаю мочалку посильнее, будто она спасёт меня. И медленно провожу ею по шее и груди. Неосознанно зарываюсь пальцами в лёгкую поросль. Облизнув губы, вскидываю голову.

Гор смотрит не отрываясь и не мигая. Будто знает, как действует на меня. Будто специально усиливает свои звериный магнетизм. Он накрывает своей ладонью мои пальцы и тянет их ещё ниже. Вздрагиваю, ощущая кожей каменную плоть. И, дёрнувшись, отскакиваю.

— Дальше сам можешь, — тараторю и, схватив валяющуюся простынь, прикрываю его срам.

Слышу ироничную усмешку. Поднимаю голову, сталкиваясь с насмешливыми медово-карими глазами.

— Беги, Зараза, пока я тебя не съел, — вкрадчиво шепчет Гор.

И я бегу. Выбегаю из закутка, кутаюсь в шубу и выхожу на воздух. Прислонившись к стене избы, загнанно дышу, прижимаю ладони к щекам в желании остудиться. Почему я так реагирую на него? Он же варвар! Неандерталец проклятый!

Немного остыв и поразмышляв, возвращаюсь в дом. По помещению плывут вкусные запахи томящегося в горшочке мяса и гречневой каши. Заглядываю на кухню. И обалдело таращусь на Гора. Мужчина оделся в чистую и новенькую одежду. В белую косоворотку и самые обычные серые штаны. Правда, наряд