Мама по контракту - Реджи Минт

– Помощь в чем? – глупо спрашиваю я.

– Да в чем угодно. Комод передвинуть. Например, – кажется, Константин шутит.

– Я думаю, что справлюсь сама. Тем более вряд ли мне придет в голову двигать в вашем доме мебель.

– В твоем доме, мы ведь договорились на ты.

– Хорошо, в твоем доме, Константин.

Я называю его полным именем, подчеркивая дистанцию.

Константин вздыхает, оборачивается, и я ощущаю на себе всю мощь его обаяния.

– Мое имя можно сокращать. Если тебе нравится полный вариант – прибавляй отчество. Так хоть звучит забавнее.

– А какое отчество? – я прищуриваюсь вызывающе.

– Вениаминович.

Я не выдерживаю и улыбаюсь. Каждый раз произносить “Константин Вениаминович” – на это не хватит даже моего упрямства.

Константин смеется и сразу становится моложе лет на пять. Улыбка – такая искренняя, ему очень идет.

– Ну, так как меня зовут?

– Костя, – сдаюсь я.

– Ты удивительно способная, Лика, – все еще смеясь, хвалит он, и добавляет: – И красивая.

17. Зарецкий

Костя закрыл дверь, оставляя гостью в покое.

Очень не хотелось уходить. Какое-то глубинное и страстное желание побыть рядом возникало, стоило только Лике посмотреть ему в глаза.

Ее взгляд смущал и одновременно с этим манил. Хотелось шагнуть вперед, заслонить эту женщину от всех проблем мира, а потом склониться к ее ровно очерченным губам и…

Но это ребенку просто – ухватил тетю за руку и все. Никуда не денется, будет рядом. А когда ты взрослый мужик, то тебе скорее за такое по морде дадут.

Лика и так сделала ему огромное одолжение, согласившись не бросать Миру и приехать к ним. Напирать и требовать от нее внимания было бы наглостью. Хотя очень хотелось. Надо же, как извилиста судьба! Заедь Оксана в другой двор – и он бы с Ликой никогда не встретился.

Он отдал Лике три комнаты – смежные между собой. Раньше они предназначались для друзей, которые бы захотели остаться на пару деньков. Но давно пустовали. С тех пор, как с Оксаной стало происходить все это дерьмо, количество друзей у семьи Зарецких начало сокращаться. Сначала незаметно исчезли с горизонта приятели по отдыху, потом по бизнесу, потом – по спортивным увлечениям. Последними пропали друзья из универа.

В итоге остался только Виталя, друг детства. Но он уже четыре года живет в Аргентине. Правда, пишет через день и звонит раз в неделю, но вот так прикатить в отпуск уже не может: бизнес, семья, дети.

Так что комнаты хорошие. Костя лично проследил, чтобы все вещи перенесли и сложили в гардеробную, которая примыкала к малой спальне. В большой спальне и в гостиной хватало и шкафов, и полок, чтобы разложить все. Предлагать свою помощь было бы странно, да и Лика смотрела на него дикой оленихой. Вполне нормальное поведение.

Ведь он ее почти украл, прямо от подъезда дома. Со всеми вещами.

Поэтому он просто скинул ее подруге сообщение: “Все в порядке. Завтра можете заехать проверить”, получил в ответ грозное “заеду” и усмехнулся.

Низенькая подруга Лики своей энергией могла обеспечить небольшой завод по производству лампочек. Это ведь она подала идею, что ребенка сейчас не стоит оттаскивать от такой нужной тети, а куда проще пригласить Лику в гости.

Сам бы он не решился, наверное. Ему и так было дико стыдно за все. За Оксану, за ее безобразный вид, за всю ситуацию. За собственную беспомощность.

Из клиники уже позвонили и подтвердили, что Оксана сегодня была в шаге от гроба. И только очень здоровое сердце помогло ей выкарабкаться самостоятельно. И второй раз – не факт, что получится.

Но эта проблема волновала Костю фоново. Он уже давно внутри себя смирился с тем, что жена не сможет бросить таблетки. И что как бы он ни старался ей помочь, рано или поздно это закончится плохо. И его задача сейчас – максимально уберечь Миру от предстоящей потери.

Потому что год, два или пять – и Оксана доиграется до могилы.

Но ведь у этой заразы хватило мозгов понять, что он с ней разводится и может лишить родительских прав. Поэтому она и забрала Миру из садика. Чтобы настроить ребенка против него. Еще неизвестно, какие теперь будут последствия.

Просто чудо какое-то, что Мира для своего возраста очень сообразительна и поняла, что это с мамой беда, а не с папой. Правда, от безысходности бросилась искать защиты у совсем постороннего человека. Хотя… может, оно и к лучшему.

От одного присутствия Лики в этом доме стало светлее. Она за десять минут ухитрилась сделать для спокойствия Кости больше, чем все консультации психологов за пять лет.

Лика была удивительно тактичной, но при этом в ней чувствовался жесткий стержень. Костя ни секунды не сомневался, что если она найдет для себя что-то неправильным – она просто уйдет. Поэтому старался быть ненавязчивым.

Хотя в печальном взгляде Лики ему чудилась какая-то тайна. Скрытая боль. Но спрашивать ее о личном было бы некрасиво – они знакомы всего ничего, а он тут в душу лезть собрался.

Если вокруг тебя все наконец-то наладилось, лучше замереть и насладиться моментом.

Он давно так не радовался, видя, что его ребенок наконец-то не ищет глазами маму и не спрашивает раз в час, когда она придет.

Но рано или поздно с Оксаной надо будет что-то решать. Оставлять ее близко от Миры уже не просто глупо и вредно, а опасно.

Костя набрал своего юриста. Следовало зафиксировать аварию рендж ровера. И в целом понять, где Оксана успела разбить машину и не пострадал ли кто-то при этом.

Только утихшая ярость опять всколыхнулась в груди. Мать ее, она чуть не убила их дочь! А если бы машина не была настолько надежна, а если бы эта наркоманка вырубилась прямо за рулем?!

Запоздалый страх за жизнь Миры был так силен, что Костя с трудом поборол порыв мчаться в комнаты дочери и проверять, как она.

Оксана больше не должна подходить к дочери. Для Мириной же безопасности.

Ладно, с этим он разберется позже.

Сначала нужно дождаться развода.

Все документы уже там, законные два месяца “на обдумывание” он за большие деньги сделал задним числом. Поэтому совсем скоро его и Оксану будет связывать только опека над дочерью. И эту проблему он тоже решит.

Теперь, когда Мира была под присмотром, он может наконец заняться работой.