Возрождённые - Нора Томас

ее. Лавандовое платье сидит на Эль как влитое. Она выглядит настоящей мафиозной принцессой. Платье плотно облегает ее стройное тело, обнажая достаточно декольте, чтобы это граничило с неприличным, но я не ее опекун и не ее отец. Так что я просто благодарен за то, что именно мне позволено наслаждаться этим видом.

— Ты потрясающе красива, Элена Росси, — шепчу я ей на ухо, прежде чем мягко прижаться лицом к ее шее и глубоко вдохнуть ее запах. Осмелившись сегодня быть смелее, я касаюсь губами ее кожи легким поцелуем сбоку, а потом отстраняюсь и опускаю подбородок на ее роскошные кудри.

Она разворачивается ко мне и поднимает руки, цепляясь за лацканы моего пиджака. Несколько мгновений она безмолвно смотрит мне в глаза с умиротворенной улыбкой на губах, а потом поднимает руки выше и поправляет мой галстук.

— Ты выглядишь чертовски красиво, Салливан Бирн.

Она смотрит на меня так, будто верит, что я могу спасти весь мир одним движением мизинца. Мало ли она знает, что способна разрушить мой мир всего одним взглядом. Нет такого предела, до которого я не дошел бы ради нее. Ради ее шепота я сжег бы все мосты, покорил бы любые вершины, переплыл бы океаны и прошел бы через самые темные долины.

Кто-то назовет это одержимостью, но я бы ответил таким людям, что это называется страстью, и посоветовал бы им убрать свои чертовы носы из моей личной жизни… Нет. Не личной жизни. Да плевать, ты понимаешь, о чем я.

— Спасибо, — я одариваю ее ухмылкой, от которой у нее всегда пробегает дрожь. — Пошли отсюда. Чем быстрее придем, тем быстрее уйдем.

Она смеется настоящим, беззаботным смехом. Тем самым, когда от радости запрокидывает голову назад. Моим любимым звуком во всем этом мире.

— Все будет нормально, брюзга. Давай же, я так жду встречи с твоими братьями, — дразнит она. — Киран обнимает лучше всех, а ты вообще видел Инстаграм Мака в последнее время? Эти его фотки без рубашки на пляже с Ли… — она делает вид, что обмахивается рукой, словно ей жарко. — Господи. Даже не заставляй меня начинать про папочку Роуэна. И, боже, нельзя забывать про Деклана. Он с Джейкобом выглядят так, будто ищут третьего, чтобы довершить их брак. Иисус, он точно знал, что делает, когда создавал твоих братьев.

Мой взгляд достаточно тяжелый, чтобы сломить взрослого мужчину. Я знаю это, потому что учился у лучших. Но она все равно смеется и берет меня за руку, увлекая к входной двери. Я позволяю ей дойти до дверного проема гостиной, а потом резко дергаю назад, из-за чего она резко разворачивается и врезается в мою грудь. Мои руки ложатся на ее бедра, и я сжимаю их ровно настолько, чтобы привлечь ее внимание.

— Хочешь повторить это, Бу? — я приподнимаю бровь вызывающе.

— Нет, думаю, я уже достаточно подразнила медведя, спасибо большое, — она встает на цыпочки и касается мягкими губами моей ямочки на щеке, а потом снова опускается, чтобы уверенно стоять на своих золотых каблуках.

Она кружится до тех пор, пока мне не приходится ее отпустить, но тут же снова хватает меня за руку и почти пританцовывая пересекает двор, пока мы не оказываемся у пассажирской двери моего «Бронко». Я помогаю ей сесть в машину, улыбаюсь и качаю головой.

— Ну, и маленькая же ты стерва, — говорю я.

Она лишь пожимает плечами, ничуть не чувствуя вины.

— Признаю. Увы, вот она я, вся из себя капризуля без укротителя. Какая жалость, — она театрально вздыхает и откидывается на сиденье.

— Пристегни, блядь, ремень и веди себя нормально, Элена, — бросаю я.

Она усмехается, пока я захлопываю дверь и, тяжело ступая, обхожу машину. По пути мне приходится поправить свой твердеющий член, чтобы не сделать все еще более неловким. Она ведь даже не флиртовала со мной, просто кровь, гулко бьющаяся в моих жилах и требующая схватить ее и поцеловать, не получила этой информации.

— Эль! — восклицает Киран и прижимает ее к себе, как только она оказывается в пределах его досягаемости.

У меня сводит челюсть от того, как сильно я ее сжал, пока я наблюдаю, как ее перебрасывают из рук в руки четверо парней. Я знаю, что она просто дразнила меня ранее, но я ничего не могу поделать с тем, что мне хочется отрубить руки каждому из них за то, что они так легко обнимают ее. У них есть свои девушки. Им нужно держать от нее свои руки подальше.

Мелочная часть меня хочет отправить фото, на котором они все вокруг нее вьются, моим сестрам и шурину. Джейкоб — ревнивый мудак, и ему хватило бы одной фотографии с ехидной подписью, чтобы он взбесился. Честно говоря, желание сделать это жжет во мне почти так же сильно, как желание схватить ее, согнуть ее через один из этих столов и раскрасить ее наглую задницу в приятный розовый оттенок.

Но я, увы, ничего этого не делаю и вместо этого принимаю протянутую руку Роуэна. Прошел почти год с тех пор, как я видел их лично. Мы с Флинном пропустили Рождество, решив провести его в пожарной части, где мы раздавали праздничные ужины тем, кто едва сводил концы с концами.

Роуэн выглядит так же, как всегда. Ему уже тридцать шесть, но он все еще похож на того двадцатипятилетнего парня, который взвалил на себя заботу о младших братьях, убитых горем. Я не знаю, когда обычно начинают седеть, но, кроме пары серебристых прядей в его короткой бороде, и я уверен, что именно мы с Флинном в этом виноваты, его легко можно принять за моего ровесника.

Он тянет меня к себе, как только наши руки соединяются, и крепко обнимает.

— Скучал по тебе, Салл, — говорит он тем самым голосом, каким, я уверен, заговорил бы со мной отец, если бы был жив.

— Я тоже, — бормочу я, неловко похлопывая его по спине и отстраняясь.

Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что заметил боль, промелькнувшую в его глазах, но этого просто не может быть. С чего, к черту, ему испытывать боль? Я ведь стою прямо перед ним.

Прежде чем он успевает втянуть меня в разговор о возвращении в Джерси, появляется Мак, притягивает меня к себе и заключает в нечто среднее между рукопожатием и объятием, похлопав по спине.

— Привет, братишка. Как работа?

В отличие от остальных, Мак меньше всех давит на меня. Не пойми неправильно, я