Возрождённые - Нора Томас

Эль на вкус как самый изысканный десерт. Ее губы, так же как и она в моих руках, ощущаются как тот самый момент, когда все встает на свои места. Будто мир перестал быть черно-белым и взорвался всеми красками. Она моя, и я ее. Я выберусь из этого, и когда вернусь к ней, я женюсь на ней и стану самым главным HAB13 (это вроде как WAG14, только для парней… думаю), пока она не решит уйти из гимнастики. А потом я сделаю все, чтобы она была счастлива и беременна долгие годы. Мы будем качать наших детей на крыльце, а потом не успеем моргнуть, и это уже будут наши внуки.

Она вцепляется в мою рубашку и тянет меня еще ближе, когда я прикусываю ее нижнюю губу, и из глубины моей груди вырывается стон. Этот поцелуй не имеет ничего общего с мягкостью или нежностью. Это клятва любви и преданности. Это обещание вернуться к ней и наконец-то начать нашу совместную жизнь. Когда я наконец отрываюсь, она тихо всхлипывает, ее губы все еще прижаты к моим.

. Для слабого мужчины этого было бы достаточно, чтобы сломаться и снова жадно впиться в ее губы, но у меня есть то, что нужно сказать, и есть братья, которым нужна моя помощь. Я обязан выговориться и оторваться от нее, прежде чем скажу «какой к черту BOCG?» и останусь здесь, растворяясь в ней.

— Я терпеливый человек, Бу. Но я уже почти на пределе. Я люблю тебя.

— Что… что все это значит, Монстр? — Эль смотрит на меня так, словно я окончательно съехал с катушек, и, наверное, можно сказать, что так и есть.

— Мне просто нужно было сказать тебе это. Можешь пойти и проверить, как там Анни? Уверен, для Флинна это будет очень важно. — Я чуть приподнимаю уголки губ, зная, что этого хватит, чтобы хоть немного ее обезоружить.

— Конечно. Мы поговорим об этом позже? — спрашивает она с растерянностью в голосе.

— Да. Обещаю.

Она встает на цыпочки и целует меня в челюсть, а потом отстраняется и разворачивается. Я остаюсь на месте и смотрю, как любовь всей моей жизни идет к любви Флинна. И я знаю без тени сомнения, что мы вернемся к этим женщинам и построим с ними собственную жизнь после того, что переживем сегодня.

Глава 7

Бабочки трепещут у меня в животе, пока я слушаю, как Салли признается, что он тоже думает о том поцелуе. Боже, я скучала по его губам на своих каждый день последние три с лишним года. В тот день я едва не умерла. Меня до сих пор мучают кошмары об этом происшествии, но куда чаще я думаю именно о том поцелуе. Это должно было стать началом нашего «долго и счастливо».

Только этого не случилось. Вместо этого нам пришлось похоронить двух друзей, я сама едва выжила, и на всем, что могло быть между нами, был поставлен жирный крест, уничтожив даже намек на то, что могло бы быть у меня и у него. В тот день мы слишком быстро узнали, что случается, когда любовь пытается пробиться в нашу жизнь. Я никогда не стану жалеть о том, что закрыла его собой от пули, но всегда буду жалеть о том, что позволила Анни пойти со мной тогда. Умереть должна была я. Но вместо этого она шагнула вперед и заплатила своей жизнью.

От меня никогда не ускользало, что Салли борется с этим изо всех сил, в то время как его брат скорбит и пытается продолжать жить без Анни. Честно говоря, это замкнутый круг: он сам держит себя в подвешенном состоянии, совсем как Флинн. И при этом он судорожно цепляется за иллюзию защиты, которая, как он думает, есть только тогда, когда мы врозь. Не пойми меня неправильно, я тоже считаю, что так безопаснее, но главным образом потому, что он убедил меня в этом еще много лет назад. Теперь мой разум не позволяет мне думать иначе, потому что всякий раз меня охватывает паника от мысли, что мир рухнет в тот самый момент, когда мы поддадимся. В тот день наша любовь прошла крещение смертью и разрушением.

Салли сжимает мою ладонь один раз, а потом выходит из «Бронко» и обходит машину, чтобы открыть дверь для меня.

— Спасибо, — улыбаюсь я, пока он стоит слишком близко, и все, что мне нужно было бы сделать, это наклониться, и мое тело прижалось бы к его. Но у нас нет на это времени. Его братья ждут.

Салли, должно быть, думает о том же самом, потому что он одаривает меня самой обаятельной улыбкой, берет мою руку и ведет меня внутрь арены. Мы без проблем проходим проверку, и всего через несколько минут стоим у двери в ложу. Он колеблется. По его виду ясно, что мысли его далеко отсюда. А вот мои — нет.

— Ты нервничаешь, Монстр? — глупое прозвище, которое я начала использовать еще в средней школе, так легко срывается с моих губ. Он тогда начал звать меня Бу Тэнг, и вскоре сократил это до простого Бу. Конечно, это было до смешного забавно, потому что я была Бу, а он был Салли. Так я и стала звать его Монстром, и вот уже тринадцать лет это прозвище все еще держится.

— Немного, — бормочет он, переступая с ноги на ногу.

Я не знаю, то ли это ностальгия по нашему первому поцелую, то ли минутная потеря рассудка, но я поднимаю руки и беру его лицо в ладони, заставляя его смотреть только на меня. Его глаза вспыхивают, но теперь все его внимание принадлежит мне. Мне нужно хоть как-то отвлечь его от мыслей о том, что ждет его за этой дверью. Я не думаю, я просто действую. Поднимаясь на носочки, я притягиваю его лицо чуть ниже и прижимаю свои губы к его губам.

Его руки мгновенно ложатся на мои бедра и тянут меня еще ближе, так близко, что дальше уже невозможно. Он быстро берет поцелуй под свой контроль. В следующее мгновение он зажимает мою нижнюю губу между зубами и слегка покусывает, чуть потянув. Я тону в этом поцелуе, пока он