(Не) тяжёлый случай по соседству - Лада Соль

— Эй! — Слава оказывается у меня за спиной и, резко развернув меня к себе, заставляет посмотреть ему в глаза. — И что ты придумала в своей милой головке? В какой кабак забрели твои тараканы и решили там станцевать джигу-дрыгу?

Смотрю на Медведева и Платошу, что смотрят на меня такими одинаковыми и такими уже родными глазами, и понимаю, что если я сейчас не уйду, то будет очень больно. И в первую очередь больно будет мне.

— Мои тараканы абсолютно трезвые и совершенно точно мыслят здраво, — отвечаю я злясь.

— Не могу согласиться, — хмыкает Медведев и быстро пресекает мой манёвр, не давая мне отойди в сторону, чтобы оказаться подальше от него.

— Медведев! — шиплю я, стараясь не кричать.

Как бы я себя ни чувствовала сейчас, пугать Платошу не могу и не буду. Он стал для меня очень дорог, и это ещё одна причина того, почему я не могу больше так близко подпускать их к себе.

— Лиса, что случилось? — снова вопрос от Медведева, только теперь голос его звучит совершенно иначе.

Ниже, ласковее. Он чуть склоняет голову ко мне и проводит большим пальцем по нижней губе, будто стирая что-то. Сердце пропускает удар, а у груди становится больно. И эта та боль, которую очень страшно ощутить.

Прикрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что ничего не случилось. Это просто магнитные бури, о которых вчера говорили синоптики, или, может, предновогодняя хандра. Что угодно, но только не то, чем всё вокруг нас является на самом деле!

— Алиска, прекрати придумывать то, чего нет, — голос Медведева прозвучал ещё ниже, и я задохнулась.

Одно движение, и он сгрёб меня в объятия, прижимая к своей груди, где грохочет сердце. От этого звука моё тоже ускоряется, чтобы отбивать в такт ему. Прикрываю глаза и пытаюсь загнать все свои страхи, даже те, которые боюсь произнести себе мысленно, поглубже, а лучше вытравить.

Платоша взвизгивает и, размахивая руками, цепляет меня за кудри и притягивает теперь к себе. Мне снова хочется плакать! Только теперь от того, что я сама себя накрутила. А всему виной дурацкий сон, что приснился мне. Но об этом я не признаюсь Медведеву!

— Так, предлагаю сегодня отложить работу и пойти вместе погулять, — неожиданно предлагает Слава. — Скоро Новый год, так что можно даже прокатиться по магазинам, чтобы у нас был весь запас подарков, — добавляет он и целует меня в макушку, шумно вдыхая запах.

— Медведев, ты невыносим, — хихикаю я, тая от его прикосновений.

— Только сначала я всё же проверю почту, — добавляет он и, отодвинув меня немного, протягивает мне Платошу.

Я перехватываю нашего карапуза, который с довольным писком обхватывает мою шею. Сердце расслабляется. Становится легче дышать, и весь тот бред, что приснился мне, и правда отпускает.

Слава появляется в гостиной с планшетом в руках, что-то усердно листая, но неожиданно раздаётся звонок в дверь.

— Пойдём, посмотрим, кто там, — предлагаю Платоше и, перехватив его поудобнее, иду к двери.

— Алиса, — голос Медведева звучит странно, когда он зовёт меня, но я уже открываю дверь и натыкаюсь на высокомерный и удивлённый взгляд девушки.

— Ты кто такая? — шипит она и делает шаг ко мне.

Выше меня почти на голову, если не учитывать каблуки. А они у неё не меньше десяти сантиметров. Русые волосы, яркие, даже слишком, синие глаза, полные губы, белая шуба до колена, под которой платье-футляр. Идеальная картинка!

— Интересный вопрос, — хмыкаю я, вскидывая голову. — Могу задать аналогичный.

— Медведев, кто это? Почему она держит нашего сына на руках? — заорала эта… Арина!

— Арина! — рык Медведева раздался за спиной, да такой, что я вздрогнула.

— Ты глухой? Что эта девка делает с нашим сыном? — тычет Арина в меня пальцем и протискивается мимо.

— Это я девка? — переспрашиваю, чуть крепче прижимая к себе Платошу.

— Алиса, успокойся, — Слава оборачивается ко мне, а я начинаю понимать, что всё же нужно было верить своему сну и уходить, пока не посеялась новая порция надежды.

— Мне? — всё же переспрашиваю я тихо.

— Алис, — начинает Медведев, а я перевожу взгляд с него на эту Арину, которая смотрит на меня так, будто это всё её, а я была только временной заменой. — Дай мне поговорить с Ариной.

Вероятно, это впервые в жизни, когда я не могу найти, что ответить. У меня в голове не джига-дрыга! Там полный разгром и апокалипсис. Подхожу к Медведеву, молча передаю ему Платошу, чмокнув того перед этим в пухлую щечку. Разворачиваюсь и, прихватив ключи от своей квартиры, ухожу.

— Лиса, — слышу тихо в спину, что врезается больнее, чем нож, который уже торчит где-то там, в области сердца, только со спины.

Иначе как объяснить, что я не могу его достать!

Глава 18

— Моя зажигалочка, привет! — вопит в трубку Фира, чуть не оглушая меня.

— Боже, прекрати так кричать! — хохочу я и радуюсь тому, что моя подруга звонит мне уже по обычной связи, значит, прилетели из своего медового месяца.

— Не могу, — смеётся в ответ Фира. — Я соскучилась до трясучки, а тебя нет. Ты где, Лиса?

Набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы ответить, но слова не выходят. Горло будто песком посыпали или осушили, или вообще что-то запихали в рот и не дают говорить.

— А когда ты прилетела? — спрашиваю я совершенно другое.

— Не ты, а мы, — поправляет Фира, и я слышу, как её голос меняется с весёлого на серьёзный. — Лиса, говори, что произошло. И давай без обмана!

— У меня всё хорошо, — улыбаюсь я и нервно поправляю домашнюю кофту, проверяю, нет ли на ней крошек или ещё чего-то, будто кто-то сейчас войдёт и увидит, в каком я виде.

— Алиса! — давит голосом подруга. — Я стою у тебя под дверью, пока Захар пошёл к Славке, а ты меня даже не пустишь? Беременных нельзя обижать, ты знаешь? Моль съест всю твою одежду! И даже твои любимые юбки!

И снова этот ужасный ком в горле. Не спрячешься от него, не сбежишь! И больно, и противно от собственной беспомощности!

— Алиса! — снова зовёт меня Фира. — Ты не дома, что ли?

— Нет, — отвечаю я и понимаю, что мой голос дрожит.

— Алиска, ты чего? — улавливает сразу Фира, а я злюсь от этой её способности! — Он тебя обидел, да? Только скажи, и я ему поотрываю всё! — шипит подруга, и слышу, как она куда-то идёт. — Вот сейчас войду и устрою ему сладкую жизнь!

— Глафира! — пищу я, и нервный, даже истеричный, смешок срывается с губ. — В