(Не) тяжёлый случай по соседству - Лада Соль

— Я не понимаю, когда ты начинаешь меня звать, но не говоришь что хочешь, — вздыхаю я и перевожу взгляд в ту сторону, куда указывает Владик.

Сердце замирает, а потом сразу же пускается в бешеный галоп. Чуть в стороне от основного потока людей стоят мой братик Ромка и Медведев с переноской в руках.

Они смотрят на меня и оба улыбаются, как два дебила. Но если у Ромки всё в порядке с лицом, то у Медведева надеты солнцезащитные очки.

Владик тянет с такой силой, что руку сейчас оторвёт, а я боюсь подойти. Во мне, как и всегда при виде Медведева, поднимается желание либо врезать ему, либо… Ой, всё! Прекрати, Алиса! У него семья!

— Привет, Лиса-Алиса, — довольно говорит Ромка и сгребает меня в объятия. — И ты иди сюда, хулиган! — он подхватывает Владика на руки, и тот хохочет на весь зал, счастливо обнимая в ответ дядю.

А я стою и смотрю на Славу, который прячет свои лживые глаза за очками! Но мне так хочется, чтобы он посмотрел мне в глаза и сказал, что я дура.

— Ты мне привёз оплату? — спрашиваю я, и голос надламывается.

Опускаю взгляд на Платошу, который спит в переноске, и сердце сжимается от боли и тоски. Я так скучала по его запаху, объятиям и беззубой улыбке. Но нельзя! У него есть мама, а я…

— Ну да, — уверенно кивает Медведев и наконец-то снимает очки.

— Мать… — вскрикиваю я и прикрываю рот ладошкой, чтобы не сказать всё то, что думаю об этих взрослых мужиках.

Перевожу взгляд на старшего брата, а он отшатывается и поднимает руки ладонями вперёд.

— Сразу скажу в своё оправдание, я не хотел так сильно. Кто же знал, что он так близко будет стоять к двери, — быстро выдаёт Ромка, но улыбка на его губах говорит, что нихрена он не жалеет.

У Медведева под глазами не просто фингалы. Это маска Зорро, блин! Только не чёрная, а фиолетово-зелено-оранжевая!

— Лиса, на мне как на собаке, — улыбается Медведев. — Уже почти всё сошло.

— Ты сам как собака, Медведев, — шиплю я, и злость снова пересиливает тоску.

Мне нельзя его жалеть! Нельзя его хотеть! Да вообще ничего нельзя. Он чужой, и сын его тоже не мой.

— Как Платоша? — спрашиваю я и отворачиваюсь от этих двух великовозрастных дуболомов.

— Скучал по тебе, — отвечает уверенно Медведев, а я вздрагиваю, как будто мне снова в сердце загнали нож.

— Это подло, Слава, — хриплю я и подмечаю, как Ромка отходит с Владиком в сторону, только подмигивает мне как-то странно.

Предатель! А ещё братом называется!

— Подло не брать трубку целую неделю и не отвечать на сообщения, пока я здесь с ума схожу, — говорит Медведев и делает шаг ко мне.

Мне снова приходится задрать голову вверх, чтобы смотреть ему в глаза.

Я его терпеть не могу! Он противный сосед, который портит жизнь всему подъезду! А я приличная девушка! И вообще…

Но пальцы Медведева проходятся по моей щеке, поправляя выбившуюся прядь волос и заводя её за ухо. И от этого движения внутри меня всё подскакивает, а потом резко падает в низ живота, наполняя его томительной тяжестью.

— Не делай так, Медведев, — хочу сказать грозно, а выходит жалко.

— Пффф, ну почему с тобой так сложно, Лиса? — тяжело вздыхает Слава, а потом делает то, чего я точно не ожидаю.

Сгребает меня одной рукой и притягивает к себе в объятия. Мои руки сами обвивают его вокруг торса. Я ничего не могу с ними сделать. Предатели! Вокруг одни предатели! И даже собственное тело предаёт!

Прячу лицо у него на груди и тихо вдыхаю такой знакомый запах кедра и бергамота. В глазах снова начинает щипать, но я совсем не ожидаю того, что скажет Медведев.

— Я стал официальным родителем Платона. Арина ушла, снова бросив сына. Точнее, я послал её и пригрозил тем, что напишу на неё заявление за жестокое отношение с несовершеннолетним ребёнком. А ещё я чуть на стену не лез, пока тебя не было, хотя теперь умею почти идеально менять подгузники Платону, — с гордостью говорит Медведев, а я нервно прыскаю, вспоминая, как он менял эти самые подгузники в первый раз.

— Я тебя поздравляю, — выдыхаю я тихо, но боюсь поднять голову, чтобы снова заглянуть ему в глаза.

— А ещё она обманула меня. Тест на отцовство пришёл отрицательный, — тихо добавляет Медведев, склонившись к моему уху.

Вот теперь я вздрагиваю и поднимаю взгляд на Славу и замираю. Я даже вдохнуть не могу полноценно. Пытаюсь сложить всё, что сказал Медведев, в нужном порядке, но не выходит.

— И что теперь делать? — шепчу я, понимая, что начинаю дрожать.

— Ну я же сказал, Лиса, — слишком нежно улыбается Медведев, а я зависаю на его губах, что так красиво выделяются сквозь его бороду. — Платон — мой сын. И нам нужна мама.

— А? — единственное, что я могу выдавить из себя, не переставая смотреть на Медведева.

— О боже, Лиса! — слышу стон Нади за спиной. Оборачиваюсь и вижу, что все стоят вместе с ней. — Тебе только что предложение сделали. По-идиотски, хочу сказать, но и так сойдёт.

— Мне? — и для убедительности тычу себе в грудь пальцем.

— Ой, мамочки! — Надя закатывает глаза, но улыбка не сходит с её губ. — Слава, так же вроде тебя зовут? — уточняет она, на что Медведев довольно кивает. — Передумай, пока не поздно. Она же тебя съест!

— Я согласен, — довольно отвечает Слава.

Но стоит мне поднять на него взгляд, как он склоняется и накрывает мои губы нежным, аккуратным поцелуем.

Сердце снова пропускает удар, а в голове взрывается фейерверк. Но тут моего слуха касается тихое кряхтение, и я, оторвавшись от таких желанных и любимых губ, опускаю взгляд и смотрю в знакомые глазки маленького покорителя сердец.

— Платоша, — вздыхаю я и присаживаюсь.

Личико малыша сразу озаряет улыбка, ради которой можно мир перевернуть!

— Я скучала, — шепчу и касаюсь губами его ручки.

— Мы тоже, — уверенно заявляет Медведев.

— Ой, хватит! Поехали уже, — довольно хохочет Ромка. — Твоему Славке ещё знакомиться с родителями.

— Да ладно, — подхватывает Славка весёлое настроение брата. — Страшнее уже не будет, это точно.

Он делает шаг вперёд, а я слышу, как моя Надюша тихо и коварно шепчет:

— Наивный!

Эпилог

— И кто бы знал, что ты станешь мамой быстрее, чем я! — говорит Фира, поглаживая свой уже заметный животик.

Платон играет у меня на руках, перебирая маленькие колечки, которые собраны одним большим, и довольно попискивает