Разрушитель проклятий - Эмма Райц

назад на выписке из роддома ему вручила медсестра. Глаза резко защипало. Макс с трудом сглотнул ком в горле и тяжело вздохнул. Присмотревшись, он еще сильнее нахмурился при виде именной татуировки в паху у Андрея.

«Боже, где взять сил все это вывезти?..»

Но, смирившись с тем, что сын продолжает болезненно огрызаться, Макс повесил полотенце на крючок и спокойно произнес:

– Ладно. Если что, я на кухне.

Не дожидаясь ответа, он прихватил коробку с лекарствами, вышел в коридор, переоделся в сухое, достал новую бутылку виски и направился варить кофе. Оставлять Андрея наедине с возможностью наглотаться таблеток Давыдов-старший определенно не желал. В памяти до сих пор всплывали дни, когда они все не на шутку испугались после аналогичной глупости Леры.

«Лера…» – подумав о ней и о Мороке, Макс взялся было за телефон, но вспомнил, что на дворе глубокая ночь, и решил позвонить утром.

Плеснув в кофе щедрую порцию виски, он уселся за стол в ожидании Андрея и через силу открыл рабочие чаты, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

В этот раз Лина села сзади, прижав колени к груди и глядя в окно на улицы ночной столицы. Саид периодически посматривал в зеркало заднего вида и мысленно метался от одной эмоции к другой, впервые за многие годы, испытывая все сразу: и гнев из-за случившегося, и страх за Лину, и растерянность из-за непонимания, что будет дальше, и навязчивое желание остановить «БМВ», открыть заднюю дверь и обнимать до самого утра девушку, которая с почти стопроцентной вероятностью с ним уже никогда не будет.

Нервно сжимая руль, Трюкач колесил по Котельникам в поисках круглосуточной кофейни, пока наконец-то не заметил вдалеке желто-розовую неоновую вывеску.

– Капучино?

Лина вздрогнула от неожиданного вопроса и часто заморгала.

– Да, давай…

Саид притормозил у маленькой закусочной, приютившейся на углу у многоэтажки, и постучал в квадратное окошко. Сонный юноша принял заказ и отвернулся к кофемашине, а Саид угрюмо сунул руки в карманы брюк и, отключив мысли, следил за проезжавшими мимо машинами.

– Все готово. С вас тысяча двести.

Трюкач протянул запястье к сканеру, забрал кофе и теплый бумажный пакет и открыл заднюю дверь «БМВ». Лина встрепенулась, словно успела задремать, и неловко забрала из рук Саида стакан, источавший терпкий горьковатый аромат.

– И это, – он отдал ей пакет. – Подумал, вдруг ты проголодалась.

– Спасибо…

Сев обратно за руль, Саид обернулся. Лина медленно отщипывала кусочки от тонкого сырного сэндвича.

– Решила, где останешься ночевать?

– Почему ты со мной возишься? – Она подняла на него влажный взгляд и шмыгнула носом.

– В смысле?

– В прямом. Ты мог просто высадить меня у подъезда и не… не ввязываться в мои проблемы. И сейчас…

– Наверное, мне просто не все равно. И я стараюсь помочь тем, кто в одиночку не справляется.

– Зарабатываешь звание классного парня?

– Оно мне без надобности, – Саид хмуро дернул подбородком, пытаясь понять причину внезапной агрессии от спасенной им девушки. – Я всего лишь живу по совести.

– Извини.

– Не хочу тебя торопить, но в шесть утра мне нужно сдать тачку.

Лина еще несколько секунд смотрела на ночную улицу и неохотно прошептала:

– Наверное, домой…

– Почему?

– Не хочу добавлять тебе хлопот.

– Ты не добавляешь мне никаких хлопот.

Не дождавшись новых ответов, Саид разочарованно цокнул языком и завел мотор. Стесанные от ударов костяшки ныли, шею ломило от усталости и напряжения, жутко хотелось спать, и Трюкач уже жалел о половине своих ночных поступков. Завернув во двор дома Лины, на этот раз он решил не выходить из машины и даже не стал оборачиваться.

– Приехали, – сдержав зевок, он глянул в зеркало заднего вида и осекся.

По щекам Лины градом текли слезы, и сама она обессиленно качала головой.

– Ты чего? – Саид отстегнул ремень безопасности и обернулся.

– Не знаю, – всхлипнула девушка. – Мне страшно. И тошно… Я не понимаю… Где и когда я сделала чтото не так? Почему все это… – спрятав лицо в ладонях, Лина разревелась окончательно. – Я боюсь идти домой… Я дура, да?!

– Нет. – Саид нажал на газ. Малолюдные улицы мелькали одна за другой, пока он не остановился у своего подъезда. Взяв Лину за руку, он уверенно шагнул внутрь дома, ударил кулаком по кнопке вызова лифта и с легким раздражением следил за сменяющими друг друга номерами этажей на дисплее под потолком. – Переночуешь тут, а утром на свежую голову примешь решение.

– Хорошо…

Зайдя в квартиру, Трюкач провел краткий инструктаж для гостьи:

– Диван в твоем распоряжении. Ванная комната по коридору налево. Кухня направо. – Саид выдвинул ящик комода и выдернул из стопки чистую футболку: – Вместо пижамы.

– С-спасибо…

– Полотенца в шкафу над стиралкой.

– Поняла… – Лина отвечала ему шепотом, смущенно кусая губы. – А ты?

– А я отгоню тачку и посплю на полу.

Оставшись в полном одиночестве, Лина несколько минут растерянно осматривалась. Саид жил просто, без навороченной техники и дорогой мебели, но его скромную студию вполне можно было назвать уютной. Наконец девушка отважилась пошевелиться и заглянула в ванную комнату. Медленно разделась, аккуратно сложив испорченное платье, неловко освободилась от нижнего белья. Заставила себя поднять взгляд на отражение в зеркале. Синяк на щеке темнел пятном неправильной формы и неприятно пульсировал.

Лина отвернулась и забралась в ванну, включив горячую воду. Голова пухла от хаотично метавшихся мыслей. Лина жалела, что сразу не обратилась к Саиду, когда поняла, что стала мишенью для подвыпивших парней. Ей было до жути неловко за сцену с отцом и страшно за мать и младших детей, которые остались дома. И весь обрывочный диалог с Саидом тоже добавлял стыда и тоски… Она запуталась в своих чувствах и не знала, куда себя деть, чтобы успокоиться и принять хоть какое-то решение.

Простояв под душем добрых полчаса, Лина выключила воду, тщательно промокнула волосы большим мужским полотенцем и коснулась пальцами футболки Саида.

«Господи, во что я вляпалась?.. Это все происходит со мной? Или это сон? Как проснуться и не сойти с ума?» Тяжело вздохнув, Лина натянула временную «пижаму», потом быстро намылила и сполоснула нижнее белье. Сил зашить платье уже не осталось, к тому же она понятия не имела, есть ли у Саида нитки и иголки.

В жилой комнате диван был разложен, но простыня сбилась с уголков, а одеяло небрежно свисало наполовину, из чего Лине стало ясно: утром Саид слишком торопился, чтобы прибраться после сна.

«У него все так просто… Есть черное и белое, хорошее и плохое. Добро и зло. Правда и ложь… Только почему со мной он тогда накосячил? Может, стоило дать ему второй шанс? –