Разрушитель проклятий - Эмма Райц

затяжных запоев. Но стоило свернуть на кривую дорожку, как вселенная принялась раз за разом втаптывать его в мутные авантюры, не давая сделать глубокий вдох во всю силу легких.

– Куку, – перед лицом мелькнула ладонь Ильи. – Ты тут? Куда-то провалился.

Фенрир встрепенулся:

– Да так. Задумался. Ностальгирую.

– Хочешь вернуться в наши ряды? – Саид придвинул ему очередной стакан.

– Вряд ли это возможно. Да я уже и отвык от графиков, расписаний, протоколов. Не знаю… Кого мне доверят охранять? Какого-то условного Резника?

– Почему? С твоим боевым опытом теперь впору с шишками помощнее работать, – ухмыльнулся Шаман. – Может, даже с Лерой?

– Ага, сразу после меня, – хохотнул Трюкач.

– Шутишь?

– Цитирую: «Если Резник соскочит, я возьму тебя к себе на постоянку».

Фенрир покачнулся и мутно уставился на Саида:

– Внезапно. А с чего такая любовь?

– Да ни с чего. Пару раз вышел на замену ее водителя и приезжал за ней с порцией кофе. Короче, так, хохма. Забейте.

– Дамский угодник, – прыснул Илья.

– Учусь у лучших.

– Блин. Как же с вами кайфово… – Андрей глупо улыбнулся и прикрыл лицо ладонями.

– С нами? Да ладно? Сидим и пьяную пургу мелем… – Трюкач не удержался и тоже закурил.

– В этом вся суть. Не лезете в душу с бесполезным состраданием. – Фенрир влил в себя махом полстакана рома, поморщился, надрывно откашлялся и встал: – Я это. Пойду прилягу. На полчасика. Не расходитесь.

– Катись… – Илья шутливо хлопнул его ладонью по ягодице.

Оставшись вдвоем, Трюкач и Шаман переглянулись и расслабленно вздохнули.

– Первый тайм позади.

– Чую, Полина нас бревнами развозить будет…

– Это шутка?

– Нет.

– А Федотов в курсе?

– Пока нет.

Макс поначалу удивленно скривился, узнав о планах Дениса вернуться, но потом с внезапным безразличием махнул рукой:

– Да пожалуйста.

– Можем назначить тебя главным. А его на твое место, – преодолев напряжение, Лера позволила себе немного расслабиться и аккуратно улыбнулась.

– Нет, спасибо. Морозов на железном троне будет смотреться внушительнее и презентабельнее меня.

– Ты слишком строг к себе, Максим.

– Так ты сама неоднократно говорила, что я долбоеб, – Охотник передразнил ее выражение лица.

– Конечно. Близким я привыкла говорить только правду, – опустив глаза, Лера уставилась на старое фото «фениксов» и, дернув плечом, закрыла его стопкой документов.

– Ммм… Госпожа Перовская, подлизываться изволите?

– Да, – Пики выпрямилась и без тени юмора взглянула на Макса.

В первую секунду он попытался закрыться от нее кружкой с остывшим кофе, но ощущение, словно Лера упорно ищет возможность быть прощенной и ради этого лишила себя привычных способов защиты, все горячее жгло его затылок и все сильнее мешало сделать очередной вдох. Давыдов-старший весь подобрался, и взгляд его против воли смягчился. Поразмыслив еще несколько мгновений, он негромко спросил:

– Денис признался?

– В чем?

– Не строй из себя дуру. Все равно не получается.

Скулы Пики покрылись розоватыми пятнами, и, неловко вздохнув, она кивнула:

– Признался. А что? Ты был в курсе?

– Пфф, естественно.

– И давно?

– Давно.

– А говоришь, дура из меня не получается.

– Когда свадьба? – Макс забавно усмехнулся, следя за паническими эмоциями на лице Леры.

– Прекрати, а?

– Только не говори, что ты его отшила.

Перовская со страхом уставилась на Охотника:

– Ты думаешь, это нормально?

– Что именно?

– Он и я…

– Лер.

– М-м-м?

Макс облокотился на ее стол, неприкрыто забавляясь нервозностью Пики.

– Я еще год назад утомился ждать, когда вы сойдетесь. И он уже достал тупить, и ты – огрызаться. Но ваш общий финал давным-давно определен. Так что заканчивайте делать мозги и себе, и друг другу, и окружающим.

– Ты думаешь, это так просто? – Лера глупо хихикнула.

– Знала бы ты, как иногда бесишь меня своей тараканистой сложностью. Прям хочется дихлофосом тебя облить! Все. Предельно. Просто.

Глава 8

Останься

Вернувшись домой, Макс с подозрением заглянул на кухню. На столе выстроились пустые бутылки из-под виски и рома, рядом стояла заполненная окурками пепельница, а в стаканах поблескивал недопитый алкоголь, смешанный не то с соком, не то с колой.

Внезапно со стороны гостевой спальни донеслись странные звуки. Три пьяных тела мирно спали на широкой кровати под хмельной храп и источали тяжелый запах перегара.

– Ну, пусть лучше так, – Макс цокнул языком, приоткрыл окно и впустил свежий воздух.

Нужно было наконец-то связаться с Денисом и проявить немного озабоченности его состоянием. Охотник достал чистый стакан, вылил в него остатки рома из недопитой бутылки, добавил вишневого сока и наудачу открыл морозильник в поисках льда. Его там ожидаемо не оказалось.

– Да и ладно.

Макс набрал Морока, подпер бутылкой смартфон и уставился на экран в ожидании.

– Привет, – через несколько секунд высветилось лицо Дениса.

– Как здоровье? – Давыдов-старший уставился на ту часть черепа Морока, волосы с которой были сбриты. По коже с затылка почти до самого лба тянулся длинный красноватый шов.

– Я теперь красивый, да? – Денис заметил реакцию друга и криво улыбнулся.

– Краше некуда.

– Обещали выпустить дней через десять. Там что-то выкрошилось из черепа. Вроде забетонировали, но нужно понаблюдать.

– Дэн «бетонная башка».

Морок хрипло рассмеялся без капли обиды, потом откашлялся и снова посерьезнел:

– Как Андрей?

Поморщившись, Макс отпил из стакана и пожал плечами:

– Пьяный в хлам дрыхнет вместе с дружками. Хреново, Дэн. Я боюсь оставлять его без присмотра. Хорохорится в ответ на мое беспокойство, но по глазам видно. Он похож на ходячий труп: пьет, спит, снова пьет, снова спит. Скулит под душем, выкуривает пару пачек сигарет в сутки. Если не спит, рассказывает, как круто ему было с этой рыжей…

Морок неловко потер переносицу, с трудом подбирая слова:

– Я вроде должен его поблагодарить. Но не знаю, как выразить свои ощущения, чтобы это не выглядело цинично.

– Это в любом случае будет выглядеть цинично.

– Знаю… Приеду, когда меня выпишут. Может, за десять дней что-то придет на ум.

– Он нас всех переплюнул, – Макс уныло уставился на дно стакана. – Переиграл и уничтожил.

– В смысле?

– В прямом. Не хочу обесценивать чьи-либо потери и трагедии, но мы точно знали, что сказать и как поддержать. В случае Андрея, как я посмотрю, все почему-то впадают в ступор. Даже ты.

– Он жалеет, что выстрелил?

– Да, – без обиняков ответил Макс. – Он жалеет, что оказался слишком метким. По факту хватило бы пули в ее плечо. И сейчас все было бы иначе.

– Не говори, что он бы ее…

– Он бы ей все простил, Денис. Он ею дышал. И сам себя лишил кислорода.

– А эта девочка… Она хоть на грамм была достойна? Она любила его