С любовью, твоя злодейка - Виктория Аэтри

друг Актион по-прежнему считал Флорию коварной предательницей, сам я не торопился с выводами. Что-то во всей этой многоходовке никак не хотело укладываться в стройную картину. А сама Флория, увы, пока не могла ничего мне рассказать по этому поводу.

Лекарь, мэтр Корадан, категорически запрещал тревожить покой своей подопечной. Он был уверен, что немота девушки – это последствия от использования сильнодействующего зелья. И требовалось время, чтобы разобраться с этим. А ещё целитель заявил, что для Флории вредны сейчас любые волнения. Поэтому мне запретили пока показываться ей на глаза. Не говоря уже о том, что и речи не могло быть о том, чтобы провести письменный опрос девушки. Ведь подозрения о её причастности к новому заговору так никуда пока и не делись.

Теперь нам оставалось лишь ждать. Вот и сейчас я сидел у себя в кабинете и ждал, когда явится лекарь со своим обязательным отчётом о состоянии Флории.

Визит мэтра Корадана не заставил себя долго ждать.

Короткий стук в дверь оповестил о визитёре. И после моего позволения лекарь вошёл в кабинет, сразу же приступая к докладу.

– Милорд, я к вам с хорошими новостями. С радостью подтверждаю, что лечение мною подобрано верно, и ваша… гостья уже идёт на поправку. Утром я ещё раз навестил госпожу и могу с уверенностью сказать, что нам практически полностью удалось устранить последствия от применения артефакта, подавляющего волю. Теперь можно заняться выяснением причин её немоты. Она ведь раньше не страдала этим, я верно понял?

– Да, мэтр Корадан, вы всё правильно поняли. Когда-то у Флории был прекрасный голос, – отвечая на последний вопрос лекаря, я заставил себя ограничиться лишь этим определением. А на самом деле, ощутил острое, неодолимое желание, чтобы снова услышать голос Флории, его чарующий, мягкий тембр… что когда-то пленил меня. Хотя удивительно приятный голос был далеко не единственным достоинством у моей беглой возлюбленной.

Лекорь в нескольких словах поведал о дальнейших планах в лечении своей пациентки, а затем удалился, оставляя меня наедине с моими мыслями…

С тех пор, как Флория исчезла, бросила меня и предала нашу любовь, во мне словно умерло что-то. Сердце сковало таким льдом, что казалось, уже ничто не способно было растопить этот ледяной панцирь. Я стал злым, постоянно срывая свою злость на окружающих меня людях. А всё потому, что не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем общаться... мне вообще ничего больше не хотелось после того, как исчезла моя Флория. Как безумец метался я в поисках, разыскивая эту предательницу, что унесла с собой моё сердце. Искал Флорию с одной лишь целью, чтобы найти, посмотреть в её невероятные глаза и задать один единственный вопрос. Я хотел спросить у неё: «Почему... почему ты предала нашу любовь?»

Но этот вопрос так и остался моим незакрытым гештальтом, потому что я так и не задал его коварной предательнице, которая как змея вползла в мою душу, заставила полюбить себя, а потом вырвала моё сердце и исчезла.

Со временем моя ненависть к Флории никуда не делась, а я всё сильнее погружался в мрачное и беспросветное состояние полного одиночества. Но сердце моё немного оттаяло, когда однажды на пороге моего замка появилась большая плетёная корзина, а в ней – младенец и послание от его матери-предательницы.

Флория подбросила малыша к порогу моего дома, а в записке не было ничего, кроме просьбы позаботиться о судьбе нашего с ней ребёнка. В то, что это мой сын я поверил сразу и безоговорочно. И только появление маленького Арзана спасло меня когда-то от полного погружения в бездну глухого отчаяния.

Но теперь… изменилось ли что-нибудь теперь?

Мне хотелось верить, что да – изменилось. Потому что нестерпимо горько было думать о том, что, предав однажды, Флория, не задумываясь, смогла сделать это ещё раз. Только теперь, втянув в интриги и собственного сына. Нашего с ней сына.

Глава 16. Материнское тепло

Флория

События раскручивались с такой скоростью, что я просто не успевала реагировать на все перемены в жизни. Похоже, что окончательно запуталась в происходящем, и вообще переставала что-либо понимать.

А ещё, так отчаянно нуждалась в информации, чтобы распутать этот ядовитый и опасный клубок чужих интриг, в который оказалась втянута отнюдь не по собственной воле. Вот только память тела, что досталось мне в этом мире, упорно молчала.

И даже вдруг случись такое чудо, которое помогло бы мне понять, кто затеял все эти интриги, то ответить герцогу на его вопросы я вряд ли смогла бы. Ведь всё ещё была лишена возможности говорить.

Тут, в принципе, разобраться со своей собственной жизнью не помешало бы, но всё закрутилось так… что только успевай подачи принимать. И всё чаще начинало казаться, что полгода относительно спокойной жизни в новом мире – это похоже, мне такой «бонус» счастливый выпал, чтобы не сразу, так сказать, из огня да в полымя.

Теперь, когда чувствовала себя немного лучше, я могла и спокойно поразмышлять, чтобы попытаться составить более-менее стройную картину происходящего. Но вот одно очень странное заявление герцога всё не давало покоя и нисколько не облегчало моей задачи разобраться во всём.

Память упорно подкидывала воспоминание, в котором герцог несколько раз бросил мне в лицо обвинения – он утверждал, что я втянула в интриги нашего с ним сына… Что это – реалистичное воспоминание, или бред, созданный моим измученным на тот момент сознанием?

Теперь мне всё труднее становилось отличить реальные факты от чего-то навеянного посторонней волей или чужой памятью. И временами даже казалось, что мне почудились эти слова герцога – что было совсем не удивительно, учитывая количество той гадости в моей крови, которой меня напичкали.

Вот и сейчас, меня настойчиво продолжали отпаивать всякими снадобьями. К счастью, от них действительно становилось легче. Ещё немного утешал и тот факт, что убивать меня пока не торопились, хотя изначально к этому имелись все предпосылки. И вообще, после нашего общения с герцогом в его кабинете, мы с ним больше не виделись. Складывалось ощущение, что он намеренно избегает наших встреч. Должна сказать, что я тоже особо не горела желанием увидеть своего тюремщика. А тот факт, что здесь я не гостья, а пленница – не вызывал никаких сомнений.

В общем, всё, что мне оставалось в теперешнем моём положении – это набраться терпения и ждать. Чего ждать? Кто бы ещё хоть намёком поделился какими-нибудь предположениями по