Под защитой жестянки - Лайла Фэй

Чёртова машина.

Какая разница?

Алгоритм Чарли попытался активироваться, учуяв то, для чего был запрограммирован, но я вырубил его и заблокировал любые попытки самопроизвольного включения. Воспоминания были спрятаны, и мой разум заполнила блаженная тишина.

Готово. Я был бесстрастен, я был последователен, и этого было достаточно.

Когда Сера вышла из душа, плотно закутавшись в полотенце, мои датчики удовольствия не отозвались. Я держал камеры направленными в другую сторону, отслеживая её движения лишь боковым зрением. Она тоже упорно не смотрела на меня.

Принтер пискнул, сообщая, что одежда готова. Я молча протянул её Сере, и она поблагодарила меня, не поднимая глаз. Её щёки раскраснелись от горячего душа, и от неё пахло ландышами. Я перенастроил свой датчик запахов на прежний режим — тот, что распознавал опасные ароматы и больше ничего.

И теперь я больше не чувствовал её запаха.

Она одевалась в уединении душевой кабины, а затем одиннадцать минут сушила волосы феном. Принтер снова пискнул, и я достал большой серый водонепроницаемый рюкзак.

— Цикл стирки завершится через двенадцать минут, — произнёс я, когда она закончила и просто замерла перед зеркалом, слегка покачиваясь. — Предлагаю купить тебе еды и вернуться сюда, когда ты поешь.

Она кивнула в знак согласия, и я вышел первым, сканируя коридор снаружи. Я уже подключился к камерам наблюдения, установленным в местах общего пользования, и обнаружил лишь нескольких постояльцев отеля, которых мои системы пометили как безобидных. И всё же личный осмотр был необходим. Камеры можно было обмануть.

Когда наконец пришло время ложиться спать, я повёл своя пошатывающуюся подопечную по коридору со спальными капсулами. Они были устроены как большие выдвижные ящики, расположенные по четыре друг над другом аккуратными стопками, и Сере досталась самая верхняя. Она посмотрела вверх тяжёлым взглядом, когда я открыл её, беспомощно моргая. Тяжело вздохнув, она ухватилась за удобные ступеньки, вмонтированные сбоку, чтобы можно было добраться до верхних ярусов.

— Я никогда не смогу там уснуть, — пробормотала она, с видимым трудом подтягиваясь на первую ступеньку.

Прежде чем я осознал, что делаю, мои руки оказались на её талии, и я приподнял её, пока она не оказалась на нужном уровне, заползая в свой спальный ящик.

— Предупреждай в следующий раз, — проворчала она, медленно пробираясь вглубь.

Места, чтобы сесть, там не хватало, и она улеглась с раздражённым вздохом. Капсула была заполнена матрасом и постельными принадлежностями, а по бокам имелись две крошечные полки. По сути, это была огромная двуспальная кровать, зажатая со всех сторон. Я ухватился за открытый выступ, подтянулся и заполз следом за ней.

— Ну нет, ты чего, — заныла она, когда я пробрался внутрь и улёгся рядом на боку. Дверца с щелчком закрылась, и я принялся вплетать собственный код безопасности в замок.

Места здесь едва хватало нам обоим, но мне пришлось согнуть колени, а значит, мы соприкасались. Я тут же подогрел свою броню, чтобы ей не было неуютно, и она издала звук, похожий на всхлип, хотя её глаза были сухими, а лицо — отрешённым от крайнего изнеможения.

— Я иду туда же, куда и ты, — напомнил я ей, чувствуя, как в моём ядре разрастается упрямая жёсткость.

Называй меня машиной сколько угодно. Я буду выполнять свою работу, даже если ты меня ненавидишь.

Ошейник пискнул, и я «ударил» по нему кодом, подавляя горячее, гневное чувство в груди. Чтобы перестать его ощущать, я перевёл взгляд на её грудь, повышая чувствительность датчиков удовольствия до тех пор, пока не загудел от покалывающего предвкушения. Сера была совсем близко, и тепло её тела проникало сквозь мою броню. Наши ноги переплелись, и я чувствовал приятное покалывание в колене под тяжестью её голени.

— Жестянка, пожалуйста, — прошептала она жалобным, почти детским голосом. Я сосредоточил всё своё внимание на физических ощущениях от её близости, чтобы не реагировать эмоционально на её тон и слова. — Тут и так тесно, а с тобой — сплошная клаустрофобия. Я не могу перестать думать о том, что у меня кончится воздух. Здесь даже окна нет. Это как в гробу.

— Тем более мне стоит быть здесь, с тобой, — ответил я. — Я буду следить за притоком воздуха и мгновенно среагирую, если что-то пойдёт не так. Также я могу успокоить тебя или спеть колыбельную.

Или довести тебя до оргазма. Я не стал этого говорить, заранее зная, что она ответит. Я быстро упаковал воспоминание о том, как она сказала, что я «не в её вкусе», и спрятал его к остальным, чтобы ошейник не среагировал.

— С чего тебе вообще этого хотеть? — спросила она, и её голос перешёл в усталое бормотание. Пульс замедлился, дыхание стало глубже. — Помогать мне уснуть — не твоя работа. Ты такой… Глупый… Но милый. И… странный. Я тебе не верю. Я не…

Она медленно выдохнула через рот. Глаза были закрыты. Я подождал двенадцать минут, а затем осторожно обнял её, излучая ровно столько тепла, сколько требовалось для её комфорта.

Сера сказала, что не верит мне, но при этом без труда уснула у меня под боком. Я открыл свою огромную библиотеку «Бро Сигнал» и принялся за чтение, пока мои датчики гудели от волнительного возбуждения, на которое мне не было дозволено отвечать.

— Доброе утро, зайка. Ты проспала двенадцать часов и тридцать шесть минут.

Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась: прямо передо мной маячило улыбающееся, лучащееся радостью металлическое лицо моего телохранителя. Попытавшись потянуться, я ударилась локтем о стену. Одеяло запуталось между ног, а голова покоилась на чём-то твёрдом и тёплом. Я вслепую похлопала по этому предмету. Гладкий, тёплый металл.

Грудь Жестянки.

— Слезь с меня, — выдавила я пересохшими губами.

— Технически, это ты лежишь на мне. Но я не возражаю. Вот, выпей.

Он взял мою руку и вложил в ладонь прохладную бутылку. Вздохнув, я открыла глаза и изучила этикетку. Просто вода. Я жадно осушила её и с облегчением выдохнула, после чего взглянула на Жестянку.

Его лицо было слишком близко. На губах застыла пугающая, маниакальная ухмылка, обнажавшая полный рот металлических зубов.

— Что ты делаешь? — спросила я, и мой голос всё ещё звучал хрипло, несмотря на воду.

— Ты хочешь, чтобы я перечислил все процессы, которые сейчас запущены в моей системе?

Я простонала и отвернулась. Господи, какой же он жуткий. С этой улыбкой он выглядел как психопат, который вот-вот кого-нибудь расчленит. Например, меня.

— Я имею в виду, почему у тебя такое лицо?