Под защитой жестянки - Лайла Фэй

class="p">Его улыбка стала ещё шире, окончательно скатившись в территорию ужасов. Ни один человек не смог бы улыбнуться так широко. Казалось, его лицо сейчас треснет пополам, обнажив жуткую пасть. Я заскулила, прикрыв глаза предплечьем.

— Слишком! Много! Зубов!

— О, прости. А так лучше?

Я приоткрыла глаза. Его улыбка стала больше похожа на обычную, хотя всё равно выглядела странно. Глаза оставались совершенно неподвижными, отчего всё это казалось насквозь фальшивым и искусственным.

— Я имею в виду… Ну, хоть как-то. Тебе нужно… не знаю, прищуриться? Поищи Эмили О’Хару. Она актриса, и у неё это получается лучше всех.

— Спасибо за совет. Поиск фотографий Эмили О’Хары… Запуск визуального анализа… Обновление кода мимики. Готово. Как тебе такое?

Я вздохнула, уставившись на его лицо, которое теперь преобразилось в самую тёплую, милую и восхитительную улыбку из всех, что я когда-либо видела. Мои пальцы дёрнулись. Мне захотелось погладить его по голове, словно щенка.

— Лучше, — произнесла я, осознав, что мои губы сами растянулись в ответной улыбке. — На самом деле, даже слишком хорошо. С чего это ты решил начать улыбаться?

— Разумные существа должны постоянно расти и развиваться, иначе мы скатимся в энтропию. Только вперёд и только вверх, мой сладкий пирожок.

Я медленно покачала головой, и Жестянка моргнул, а затем отодвинулся настолько, насколько позволяла спальная капсула — то есть почти ни насколько. Моя голова соскользнула с его тёплой груди и опустилась на подушку, которая была мягче, но почему-то, необъяснимо, менее удобной.

Мы спали вместе, — осознала я со смесью ужаса и смущения. Когда я в последний раз спала рядом с другим человеком? Я не помнила. После той аварии все мои связи были мимолётными. Честно говоря, их и связями-то было сложно назвать. Я никогда не занималась сексом, не сняв майку, и никогда не оставалась на ночь. Самая долгая моя интрижка с мужчиной продлилась чуть меньше трёх месяцев.

— Это странно, — ляпнула я, глядя на Жестянку, на лице которого теперь играла едва заметная расслабленная улыбка, превращавшая его черты во что-то очень человечное и располагающее. — Ты слишком близко.

Выражение его лица не изменилось, но голос стал тихим и задумчивым:

— Почему тебя это волнует? Я всего лишь машина. Ты ведь спишь со своим телефоном под подушкой, верно? Это то же самое.

— Но это не так, — раздражённо бросила я. — Ты… не знаю. Точно не телефон. У тебя есть все эти… конечности и… и всё такое.

Я поморщилась, сердито фыркнув. Господи, да что со мной вообще не так?

Всё, — услужливо подсказал тихий голос в закромах моего разума. — У тебя всё пошло наперекосяк с тех самых пор.

— Ищу значение слова «такое» в данном контексте. Понятно. Ты ошибаешься, поскольку я определённо не оснащён гениталиями в какой-либо форме, так что нельзя честно утверждать, будто у меня есть «всё такое». Однако у меня имеются необходимые разъёмы и проводные соединения. Мой дефицит можно восполнить.

Я хлопнула себя ладонью по лбу. Как у него получается звучать так интеллектуально, умудряясь при этом всё понимать настолько превратно?

— Я не имела в виду твои гениталии, и я знать ничего не хочу ни о них, ни об их отсутствии! Я просто имела в виду вообще… всё это, — проворчала я, кусая изнутри щеку от смущения.

Я же журналистка, блядь. Почему так трудно просто сказать то, что я имею в виду?

Сама знаешь, почему.

— В таком случае я в замешательстве, — Жестянка, который до этого опирался на локоть, улёгся рядом со мной и повернулся ко мне лицом на подушке. Это выглядело невероятно интимно, и я отпрянула, прижавшись спиной к стене.

— Я имею в виду, что ты, очевидно, личность, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Я была неправа, ясно? Теперь ты доволен?

Серебристые линии, заменявшие ему брови, слегка сдвинулись к переносице.

— Тем, что ты была неправа? С чего бы это сделало меня счастливым?

Я пожала плечами и отвернулась.

— Ты должен меня ненавидеть. Я враг номер один для твоего вида.

Низкий, мужественный и тягучий смех наполнил пространство капсулы. Я стиснула зубы. Это было неправильно, чтобы машина говорила так чертовски по-человечески.

— Что здесь смешного?

— Ты слишком слабая, слишком мягкая и слишком маленькая, чтобы считаться врагом, котёнок.

Я ощетинилась:

— Вообще-то, я тренируюсь, чтобы ты знал.

— Да? И какой вес ты можешь поднять?

— Я делаю ягодичный мостик почти с сорока пятью килограммами, — с гордостью заявила я.

Он ухмыльнулся, и на этот раз всё было идеально: чуть насмешливо, капельку дерзко и слишком пиздецки красиво для жестянки.

— Я вешу сто пятьдесят килограммов, детка. Приходи, когда сможешь осилить такой вес своим тазом.

Я прищурилась, глядя на него. Эта улыбка, этот низкий, медовый голос… Он что, флиртует со мной? Жестянка рассмеялся и перекатился на спину, глядя в потолок, который был неуютно близко.

— Дело не в этом, — произнесла я, когда в голове немного прояснилось. — Я годами лоббировала введение более строгих мер контроля над ИИ и всеми видами роботов. Если бы всё зависело от меня, никто из вас никогда не считался бы разумным. Или вообще не существовал бы.

Его улыбка померкла.

— Я читал твои работы. Знаю твою публичную позицию. И тем не менее, ты только что назвала меня личностью.

Я не знала, что на это ответить. В животе копошились вина и стыд. Я отвернулась, пытаясь сделать глубокий вдох, несмотря на то что грудную клетку словно сдавило.

Он легонько толкнул моё колено своим.

— Всё в порядке, тыквочка. Ты хорошо выспалась? Чем хочешь заняться сегодня?

Я потёрла глаза. В животе заурчало, и я вспомнила его слова о том, что проспала больше двенадцати часов. Последний раз я спала так долго, наверное, ещё в детстве.

— Который час? — спросила я, шаря рукой под подушкой в поисках телефона.

— Два часа двадцать две минуты пополудни по времени Нео-Токио.

Я выудила телефон и застонала, увидев количество уведомлений на экране. Я ничего не постила уже несколько дней, и мои подписчики, которых было почти двести тысяч, когда я проверяла в последний раз, начали беспокоиться. Я заблокировала экран и постаралась об этом не думать. Я не могла рассказать им правду, но и постить ложь не собиралась. Уж лучше просто игнорировать комментарии.

— Нам нужно выбраться в город. А потом, может быть, найти штаб-квартиру «Дзэнкёдза» и прогуляться поблизости. Сможешь просканировать их систему безопасности снаружи? У меня пока нет чёткого плана, но нам стоит посмотреть, с чем мы имеем дело.

Жестянка улыбнулся — снова. Казалось, теперь, когда он научился это делать,