Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

— Хуже некуда, — отвечаю я, чувствуя, как голос слегка дрожит. В доказательство я бегу через коридор в свою комнату и достаю его визитную карточку из тайника под матрасом. Не знаю, зачем я ее сохранила. Я вела себя глупо.

Лидия радостно ахает, когда я передаю ей карточку, и широко улыбается, когда я говорю, что она может сама ее сжечь.

Она бросает визитку в камин, смеясь, и мы обе смотрим, как бумага сворачивается и превращается в пепел.

— Постарайся не слишком сильно скучать по мне, когда я уеду, — говорю я, толкнув ее локтем в бок.

— Я всегда скучаю по тебе, — отвечает она, и в ее голосе звучит слишком много искренности. Это не то, что мы можем вынести, поэтому мы больше не говорим ни слова.

Глава девятая

Мама вытаскивает Лидию из постели на следующее утро, чтобы та попрощалась со мной, и у дверей мы обмениваемся неловким, коротким объятием. Мы постоянно сталкиваемся локтями. Ее глаза все еще опухли от сна, но я не знаю, в этом ли причина того, что она не может по-настоящему посмотреть на меня. Мы не выносим того, как сильно любим друг друга. Это как открытая рана, к которой мы не можем прикоснуться из-за жгучей боли, которую она причиняет.

— Я буду так сильно по тебе скучать, — шепчу я, так тихо, что слышит только она.

— Он влюбится в тебя, если у него есть хоть капля вкуса, — шепчет она в ответ.

Миссис Таттл дважды целует меня в обе щеки и говорит:

— Когда станешь принцессой, не забудь позволить своей старой миссис Таттл навестить тебя в этом твоем роскошном дворце.

Папа обнимает меня последним, его глаза влажные от слез.

— Когда ты успела вырасти? — спрашивает он, уткнувшись в мои волосы.

Он знает это так же хорошо, как и я. Но я просто обнимаю его в ответ. У моих ног стоит сумка с книгами, которые он мне дал, — старые тома Сократа и Джона Локка. Мне не хочется тащить их через весь город, но, как обычно, я иду у него на поводу.

Карета отъезжает от Белгрейв-сквер, и я смотрю, как наш дом исчезает позади в облаке пыли.

Когда мы подъезжаем к Кенсингтонскому дворцу, на ступенях нас ждет грозная женщина.

— Вы прибыли последними, — говорит она сухо, пока лакеи выгружают мой единственный сундук из кареты.

Мама бросает взгляд на цепочку часов, приколотую к поясу.

— Но мы прибыли точно по расписанию.

— Леди Мэрион Торн здесь со своими родителями и горничной с самого рассвета, — отвечает она. — Остальные прибыли после завтрака. Мне неловко от того, что остальные девушки приехали заранее, чтобы подготовиться вместе. Они что, обсуждали это без меня?

Не дожидаясь ответа, она с осанкой военного командира марширует по лужайке, а мы с мамой семеним следом. В Англии не было армии с тех пор, как королева Мор положила конец Войне Алой и Белой розы, но я читала об этом в книгах. Ничто из описанного на страницах романов не было столь пугающим, как дама передо мной. Ей за шестьдесят, ее белые волосы уложены в высокую прическу, а поверх платья застегнут строгий серый жакет-спенсер.

— Я виконтесса Болингброк, и я буду вашей наставницей в этом сезоне. Я обещаю направлять вас всех, обучать в меру своих способностей и следить за тем, чтобы ваша честь оставалась безупречной. Я буду жить здесь, на территории дворца, вместе с вами и пятью другими девушками. Я ожидаю от вас безупречного поведения. — Она смотрит на мой постыдно маленький саквояж. — Рада видеть, что вы собрались налегке. Полный комплект всех необходимых вещей будет предоставлен вам Короной.

Она ведет нас к Каледонскому коттеджу — приземистому маленькому зданию, увитому плющом, притаившемуся на лесистом краю дворцовых земель. Мы переступаем порог и из тихого сада попадаем в настоящий вихрь активности: остальные девушки и их слуги готовятся к сегодняшнему балу. Виконтесса Болингброк ведет нас по ковровой лестнице в комнату, которая станет моей. Она модно обставлена, но меньше, чем моя комната дома, с покатым потолком и единственным окном, в которое льются потоки золотого утреннего света.

Две кровати с одинаковыми балдахинами из бледно-голубого шелкового дамаска стоят у дальней стены; та, что ближе к окну, уже смята и завалена брошенной одеждой.

— Вы будете жить с Фейт Фэрчайлд, — говорит виконтесса. — Я буду находиться в конце коридора на протяжении всего сезона, а обслуживать вас будет полный штат дворцовых профессионалов. Семейные визиты могут быть организованы через меня лично, но мы не поощряем слишком частые посещения, чтобы это не мешало сосредоточенности девушек.

Виконтесса с шумом удаляется, и я быстро прощаюсь с мамой. Она никогда не была склонна к слезам; просто сжимает меня в объятиях и говорит: «Сделай все, что в твоих силах».

Внизу, в столовой, накрыт обед — первая трапеза для знакомства со мной и другими девушками. Впрочем, времени посидеть у нас немного. По традиции, сегодня вечером состоится бал в доме Твомбли, где каждый будет демонстрировать свои новые лица, таланты и все остальное, на что люди смогли выторговать сделку. Несколько лет назад одна девушка выторговала странные маленькие часы, которые каждый час мяукали, как кошка. До сих пор никто не знает зачем.

Когда мне было одиннадцать или двенадцать, на пике моего увлечения фейри, я украла один из неиспользованных дневников матери и переписала туда каждую сделку и цену, которую смогла найти, отчаянно пытаясь уловить в них какой-то смысл или логику. Я пришла к выводу, что они случайны и зависят исключительно от прихотей королевы, что одновременно пугало и приводило меня в восторг.

Семья Бентон получила приглашение от лакея графа Твомбли на рассвете. Мама крепко обняла меня, ее глаза наполнились слезами, когда она сорвала восковую печать с конверта. Это приглашение никогда бы не пришло, если бы я не была одной из претенденток на руку принца.

Грир сидит в конце стола, и разница в ее облике бросается в глаза.

Ее лицо, раньше румяное и миловидное, стало тонким и острым, превратившись в нечто поразительно красивое. Я не могу смотреть на нее — это слишком жутко и неестественно.

Олив тоже изменилась. Она входит в комнату и широко улыбается, обнажая два ряда безупречно белых зубов. Раньше у нее не хватало верхнего коренного зуба, а нижний ряд был сплошной неровной кашей из зубов, заходящих друг на друга.

Эмми, Мэрион и Фейт внешне остались прежними.

— Грир, ты выглядишь прекрасно, — любезно говорит Мэрион. — Ты тоже,